Ничего хорошего - Линда Фэйрстайн

Карла умерла, пока ее оперировала Доген, прямо посреди процедуры.

Пока я пыталась воссоздать последовательность событий, в голове проносились обрывки каких-то мыслей. Когда Дрю сказал Джоан Стаффорд, что хочет познакомиться со мной? До или после убийства Джеммы Доген? Заходил ли у нас разговор о Джемме и кто упомянул ее имя, я или он? Почему он ничего не рассказал мне? Ведь это был очень важный и тяжелый момент в его жизни.

— Мне жаль, если я расстроил тебя, Алекс. Мы были уверены, что вы встречаетесь. Просто странно, что это убийство произошло вскоре после того, как у вас завязались отношения.

— Не после, Джастин. Доген убили за несколько дней до нашего знакомства с Дрю.

Почему он хотел познакомиться со мной? И со мной ли? Или просто потому, что я веду это дело? Ненавидел ли он Доген? Ведь получается, что она не смогла спасти его жену.

— Извини меня, пожалуйста. Я немного отвлеклась. А мне еще надо позвонить, прежде чем объявят посадку.

— Алекс, я расстроил тебя. Мне очень жаль...

— Все нормально, Джастин. Приятно было познакомиться, Сьюзан. Еще увидимся.

В дальнем углу зала ожидания, у окна, было несколько пустых мест, и я направилась прямо туда, прихватив со столика телефон. Я набрала номер Джоан, потом номер своей кредитной карты и пин-код. Но нарвалась на автоответчик.

— Сними же трубку, черт тебя дери! Если ты пишешь, или оседлала тренажер, или говоришь по другой линии, все равно сними трубку, Джоан. Мне жизненно необходимо с тобой поговорить, прежде чем я сяду в самолет, и я не шучу.

Я подождала несколько секунд, но никто не ответил. Если бы Джоан слышала звонок, она бы сняла трубку.

— Сбрось мне сообщение на пейджер, если ты прослушаешь запись в течение ближайших пятнадцати минут, — оставила я мольбу на автоответчике.

Объявили наш рейс. Я видела, как на другом конце комнаты Майк смеется, что-то говоря в трубку. Я знала, что нам далеко до выхода, а по пути еще предстоит пройти металлодетектор. Я посмотрела на часы, потом на телефон гостиницы Дрю, записанный на конверте с билетом, и позвонила в Сан-Франциско. Там сейчас была середина дня, поэтому мне вряд ли посчастливится застать его в номере. Чэпмен уже закончил разговор и теперь стоял, озираясь в поисках меня. Обнаружив искомое, он помахал мне рукой, чтобы я вставала и шла к нему.

Оператор соединил меня с номером Дрю, а после двенадцати долгих гудков спросил, не хочу ли я оставить сообщение. Я не представляла, что сказать Дрю. Я просто хотела, чтобы он рассказал мне все, что я узнала, сам, без наводящих вопросов. Еще я хотела выяснить, была ли Джоан в курсе событий до того, как познакомила нас. Я хотела знать, насколько сильно он ненавидел Джемму Доген два года спустя после смерти жены.

— Нет, я не буду оставлять сообщение. Я перезвоню позже.

Я подхватила сумку и пошла к Майку, ждавшему в дверях.

— Что с тобой? — спросил он. — Ты выглядишь так, будто тебя стукнули по голове монтировкой.

— Пошли в самолет. — Я кипела от злости, пока мы ехали вниз на лифте, пока пробирались через очередь за посадочными талонами, и пока ждали в толпе улетающих, чтобы пройти через металлодетектор, стоявший на пути к посадочному коридору.

— Да что на тебя нашло?

Впервые после выхода из зала ожидания мы с Майком смогли пойти рядом. Я взяла сумку с транспортера и рассказала ему о разговоре с Джастином.

— Относись к этому так, как оно того заслуживает, детка. Это совпадение.

— Черта с два! Я прекрасно знаю, что ты, как и я, больше не веришь в совпадения.

— Ты смотришь слишком много фильмов, — улыбнулся Чэпмен и покачал головой. — Ну-ка, колись, что ты думаешь? Что твой новый дружок пришил докторшу? А на следующий день сказал твоей лучшей подруге, что умирает от желания познакомиться с тобой? Познакомился. Понравился тебе. Вы с ним переспали...

— Мы не переспали.

— Ты его не соблазнила? Тогда неудивительно, что он тебя не убил — пока. Он ждет возможности проверить на деле, правда ли ты такая замечательная, как о тебе говорят. А затем он убьет тебя, чтобы ты больше не занималась делом Доген.

— Ты сам-то понимаешь, какую чушь несешь?

— Ага, прекрасно понимаю. Поэтому и сказал вслух то, что не решилась сказать ты. Ты действительно думаешь, что этот чистоплюй-адвокат, два года носивший траур по жене, ночью проник в больницу, чтобы нанести Доген больше десяти ножевых ранений? И если забыть на минуту о твоей природной красоте, то какого черта ему тогда понадобилось с тобой знакомиться? Чтобы убить тебя, чтобы ты больше не занималась этим делом, потому что он не хочет, чтобы оно было раскрыто. Я понимаю, что именно об этом ты сейчас думаешь. Так вот, на твое счастье, я здесь и могу сказать тебе, что все это — глупости. Возможно, он просто не любит говорить о жене. И, вполне вероятно, не помнит имени врача.

— Может быть, может быть, может быть. Я просто хочу знать ответы на эти вопросы. Я ненавижу все эти «может быть» и ненавижу совпадения.

— Ты ненавидишь то, что не можешь контролировать. Возьми себя в руки и выброси эти мысли из своей усталой головы до нашего возвращения.

Мы уже почти дошли до конца коридора, и я видела, как пассажиры выходят через ворота А20.

— Иди в самолет. А я попытаюсь еще раз позвонить Джоан.

Я остановилась у телефона-автомата, набрала номер и подождала, пока меня соединят. В это время по громкоговорителю объявили, что посадка на наш рейс заканчивается. Майк указывал на меня какой-то женщине — наверное, из службы безопасности авиакомпании, — а последние пассажиры предъявляли посадочные талоны и заходили в самолет. Женщина взяла билет Майка, а он рванул ко мне, пока я отчаянно просила Джоан снять трубку. Но ее не было дома, поэтому я попросила, чтобы она позвонила мне на следующий день в Кливден.

Майк подхватил мою сумку с пола, твердо взял меня под локоть и повел к стюардессе у посадочного коридора.

— Эта дамочка тоже полетит с нами.

Я отдала служащей посадочный талон, она сделала на нем какие-то пометки и дала мне другое место. Затем стюардесса отдала талон охраннице, которая попросила нас следовать за ней в самолет. Вместо того чтобы повернуть направо и протискиваться между пассажирами, которые старались расставить ручную кладь в ящиках над сиденьями, она повела нас налево.

— Ваши места в первом классе, 2А и 2Б. Желаю приятного полета!

— Я даже боюсь спрашивать, кого ты подкупил, чтобы нас посадили в первый класс. Ты же никому не показывал значок и не просил, чтобы нас разместили с комфортом, да? — по крайней мере, я опять улыбалась. — И не уволят ли какую-нибудь бедную стюардессу за такой произвол?

— Откуда столько скепсиса, блондиночка? Я просто захотел сделать тебе сюрприз. Помнишь Чарли Бардонга? — Чарли когда-то был лейтенантом в офисе окружного прокурора, а теперь работал частным детективом. Мы с Майком хорошо его знали. — Его жена — начальник охраны в «Американ Эйрлайнс». Я позвонил ей сегодня утром, и она сказала, что если будут свободные места, то мы получим их без проблем. Улыбнись, Куп. Несколько коктейлей после взлета, и я забуду, что боюсь летать, а ты — о своем Лью...