В никуда - Нельсон Демилль

У полковника Манга было убогое чувство юмора, но он по крайней мере старался шутить.

Я встал и кивнул:

– Было очень интересно, но не смею дольше задерживать.

Он пропустил это мимо ушей.

– Если надумаете отклониться от плана, немедленно сообщите в ближайшее отделение иммиграционной полиции. Всего доброго.

– Благодарю, что вернули в номер мой маленький сувенир, – напоследок ляпнул я.

– Это все, мистер Бреннер, – оборвал меня Манг.

Но я не устоял и сказал:

– Чак мунг нам мой.

– Уходите, пока я не передумал.

Ни один из нас не желал такого оборота событий, и поэтому я ушел.

За дверью конвоира не оказалось, и я самостоятельно двинулся по коридору. В вестибюле отдал часовому желтый пропуск, и тот кивнул на дверь:

– Проходите.

Министерство общественной безопасности оказалось плохим подобием оруэлловского министерства любви, но в нем ощущалась власть полиции, чувство накапливаемого десятилетиями страха и унижения во время допросов – кровь, пот и слезы.

Я вышел из здания на солнце. Как и предсказывала Сьюзан, такси поблизости не оказалось. Пришлось пройти целый квартал, прежде чем я сумел поймать машину. Забрался на сиденье и сказал:

– Отель "Рекс".

И пока мы ехали, стал рассматривать записку, которую дал мне полковник Манг. Она состояла из одной длинной фразы на вьетнамском языке, кроме моего имени и фамилии. И еще я узнал слово "ми" – американец. Полковник расписался полным именем – Нгуен Куй Манг, а далее следовало его звание – дай-та. Кругом одни нгуены. На красной печати было тоже много слов и среди них – фоне кван ли нгуой нгоай. Я положил бумагу в карман – то еще положение: приходится таскать писульку из их полиции.

Шел десятый час, и через несколько минут я возвратился в "Рекс". Сьюзан сидела в вестибюле и смотрела на дверь. На ней были свободные брюки, кроссовки и бежевая рубашка с закатанными рукавами. Завидев меня, она встала и быстро пошла навстречу, словно мы любовники и спешили на свидание.

Но никто из нас не хотел проявлять излишней пылкости, и мы только пожали друг другу руки – даже не обнялись и не чмокнулись.

– Ну как? – спросила Сьюзан.

– Отлично. Свободен как ветер. А что с билетами?

– Заказаны на поезд.

– Потрясающе.

– Но билет не здесь, а отправление в десять пятнадцать.

– А до вокзала далеко?

– В это время минут двадцать. Так что сказал полковник Манг?

– Учил уму-разуму.

Сьюзан улыбнулась:

– Надеюсь, вы держали свой ехидный рот на замке?

– Старался. Он утверждал, что проститутки, наркотики, караоке и вы скоро канете в Лету. Естественно, не вы лично, – добавил я.

– Вы же понимаете, если выгонят одного, то выгонят всех, – ответила Сьюзан.

– Так бы и случилось, если бы на месте полковника Манга были вы. Но у него раздвоение сознания. Я опасаюсь, как бы не дошло до нервного срыва. Но все-таки, когда доставят мои билеты?

– С минуты на минуту. Кстати, спасибо за глобус со снегом. Это мне?

– Да. Это немного, но вам и не нужно много.

– Главное – забота.

– Вот именно, – согласился я. – Кстати, мне необходимо утрясти дела со счетом...

– Все уже сделано.

– В этом не было необходимости.

– Зато мы можем выкроить время и обсудить ваш массаж стоимостью двадцать долларов. – Она улыбнулась.

– Погорячился с чаевыми, – объяснил я, и больше мы об этом не разговаривали – Полковник Манг хочет, чтобы ваш тур-агент немедленно с ним связалась. Извините, если из-за меня появятся проблемы, но он настаивает.

– Все в порядке. "Видотур" докладывает обо всем, а частные агенты – нет, если только их специально не просят. Я ей позвоню.

– Скажите, Билл пользуется ее услугами?

– Иногда. А что?

– Это он обратился по моей просьбе к турагенту. Не хотелось светить ваше имя.

– О! Ну... хорошо. Я все улажу.

– Поблагодарите от меня Билла за то, что он помог мне убраться из Сайгона. Это его умаслит.

Сьюзан ничего не ответила и спросила:

– Полковник Манг дал вам какую-нибудь бумагу или записку?

– Вот. – Я показал ей листок. – Что там сказано?

Сьюзан прочитала и вернула мне бумагу.

– Сказано: следует зарегистрировать адрес Пола Бреннера, американца, дату прибытия и убытия и средство перемещения в вашу и из вашей местности.

Я кивнул. Записка умалчивала, что все эти сведения следует сообщить в госбезопасность. Но это подразумевалось само собой.

– Регистрироваться в иммиграционной полиции – общее правило для всех иностранцев с Запада, – объяснила Сьюзан. – В дополнение к паспорту и визе следует получить разрешение на проезд в тот или иной район. Хотя в последние годы ограничений стало меньше.

– Только не для меня, – хмыкнул я.

– Получается, что так. Попробую кое-кому позвонить. Возможно, найдутся люди, которые имеют влияние на полковника Нгуена Куй Манга. – Сьюзан отошла к двери, где сигнал был лучше, и сделала несколько звонков. Терпеть не могу, чтобы другие таскали за меня чемоданы, и в личной жизни не позволяю себе ничего подобного. Другое дело задание. Задание всегда на первом месте, затем Пол Бреннер, а уж потом все остальные. Это, конечно, не относилось к Сьюзан и не должно бы касаться Билла Стенли. Не велико дело, хотя я заметил, что Сьюзан озабочена или раздражена.

Она закончила разговаривать и присоединилась ко мне.

– Ну вот, все улажено.

– Билл рад, что я дал его фамилию полковнику Мангу?

– Лучше бы дали мою.

– Вот уж нет. Не желаю, чтобы наш приятель вызвал вас на допрос и обнаружил несоответствие в моих ответах.

– А я решила, что вы так поступили из рыцарского духа.

– Напишите по буквам.

Я заметил паренька лет двенадцати. Сьюзан подошла к нему и что-то сказала. Он отдал ей конверт и получил взамен чаевые. Сьюзан бросила несколько слов моей знакомой Лан и увлекла меня к двери.

Надо было спешить.

– Вот мое такси, – показала она. – Ваши вещи в багажнике. Двинули.

Мы влезли в машину, Сьюзан переговорила с шофером, и машина тронулась с места.

– Вам вовсе не обязательно тащиться со мной на вокзал, – заметил я.

– Со мной все пойдет быстрее, если вы, конечно, за последние несколько часов не научились говорить и читать по-вьетнамски.