Родная кровь - Чеви Стивенс

После того как Сэнди уехала, я направилась на пляж. Минут двадцать я ходила по песку, любуясь океаном, попивая кофе и обдумывая увиденное. Возможно, Сэнди и Джулия обсуждали расследование, но почему именно сегодня? Странно.

Затем я вернулась к дому Джулии. Открыв дверь, она натянуто улыбнулась. Хотя стояла средина июня, она была одета в черное – длинную юбку и блузку без рукавов. Лицо было бледным, челка прямой линией очерчивала лоб. Улыбнувшись в ответ, я попыталась заглянуть ей в глаза: «Видишь, какая я безобидная? Меня ведь можно полюбить, правда?» Но Джулия отвернулась, жестом приглашая меня войти.

– Хочешь чаю?

– Нет, спасибо.

Ничего другого она не предложила. Мы прошли в гостиную мимо огромной кухни с блестящими мраморными столешницами и шкафчиками из вишневого дерева, и я заметила две чашки на столе. Наверное, из одной из них пила Макбрайд.

Гостиная, как по мне, была обставлена слишком уж формально. Глядя на белый диван и сдвоенное кресло, я пыталась представить себе здесь Элли. Сиамская кошка, развалившись на оттоманке в центре комнаты, посмотрела на меня и беспокойно дернула хвостом. Я уселась в кресло, Джулия же устроилась на диване передо мной, нервно одернув юбку. Отвернувшись, она посмотрела в окно. Мы немного помолчали.

– Мне сказали, что ты с ним больше не разговариваешь, – наконец сказала она.

Какое ей до этого дело?

– Да, это правда.

– Ты единственная, кто может остановить его.

– А вы бы захотели говорить с ним? – Я напряглась.

– Это другое.

Мне стало стыдно за свои слова.

– Эван, мой жених, считает, что это слишком рискованно.

– Я хочу, чтобы ты встретилась с ним, Сара. Ради меня.

– Что? – охнула я.

– Только ты можешь дать шанс поймать его. – Джулия подалась вперед. – Если ты не будешь говорить с ним, он еще кого-нибудь убьет. Этим летом он изнасилует и убьет еще одну женщину.

Мы смотрели друг на друга, и я видела, как бьется жилка на ее шее. Кошка спрыгнула с оттоманки и вышла из комнаты.

– Поэтому Сэнди приходила к вам сегодня, да?

Ее глаза расширились от удивления.

– Я видела, как она выходила из вашего дома, Джулия. Это она посоветовала вам поговорить со мной об этом?

– Ничего она не говорила.

Мы не отводили взглядов. Я знала, что Джулия лжет, но она даже не мигала.

– А как же моя жизнь? Мой ребенок?

– Если ты откажешься, то сама станешь убийцей. – Ее руки задрожали.

– Я ухожу.

Я встала.

Джулия пошла за мной.

– Мне была отвратительна мысль о том, что ты жила в моем теле девять месяцев. Мне было мерзко оттого, что ты где-то есть. Что ты жива. Что жива частица его.

Я застыла у двери, глядя на нее и ожидая, что сейчас придет боль. Такое бывает, когда порежешься и сперва видишь кровь, но разум еще не осознает, насколько сильно ты поранилась.

– Но если ты остановишь его, – сказала Джулия, – все это было не зря.

Мне хотелось сказать, что ее слова несправедливы, что она поступает жестоко, но у меня перехватило горло, лицо раскраснелось, я едва сдерживала слезы.

А потом ярость сошла с ее лица, тело обмякло, и Джулия в отчаянии заглянула мне в глаза.

– Я не могу спать. Пока он на свободе, я не смогу спать спокойно.

Выскочив на улицу, я захлопнула за собой дверь, в слезах бросилась к джипу и надавила педаль газа. Выехав на дорогу, я попыталась позвонить Эвану, но он не брал трубку.

Через пару минут боль и ярость сменились виной. А что, если Джулия права? Если я не соглашусь на встречу, а Джон убьет кого-нибудь? Это сделает меня убийцей?

Обычно, когда я еду по автостраде Малахат из Виктории, я снижаю скорость и полностью сосредоточиваюсь на дороге – с одной стороны тянется обрыв, с другой – скала, поэтому двигаться нужно очень осторожно, но сегодня я, вцепившись в руль, мчалась на полном ходу.

Добравшись до вершины горы, где дорога раздваивается, я позвонила Макбрайд.

– Существует закон, знаете ли! Даже для вас!

– О чем вы говорите?

– Вы и сами прекрасно знаете, черт побери! Проезжая мимо другой машины на серпантине, я заставила себя снизить скорость.

– Что-то пошло не так?

– Можете перестать притворяться, Сэнди. Я видела, как вы выходили из ее дома.

Она промолчала.

– Я с вами больше не работаю.

Я вновь попыталась дозвониться Эвану, но он по-прежнему не брал трубку. Но мне нужно было с кем-то поговорить! Рейнолдс взял трубку после первого же звонка.

– Я хочу, чтобы Сэнди сняли с этого дела. Я с ней работать не буду!

– Ох… Что случилось?

– Я только что проехала весь этот путь в Викторию, чтобы встретиться с моей биологической матерью, потому что я, дура такая, полагала, что она хочет увидеться со мной, а оказалось, что она просто хотела убедить меня встретиться с Джоном. Я приехала немного раньше оговоренного срока и увидела, как Сэнди выходит из ее дома. Это она подговорила Джулию! Вы знали об этом?

– Я знал, что Сэнди общается с Джулией, она очень важный свидетель. Но я не думаю, что она пыталась подстроить все так, чтобы…

– Вам не кажется, что она неспроста оказалась дома у Джулии в тот же самый день?

Билли немного помолчал.

– Хотите, я поговорю с ней?

– А зачем? Боже, я чувствую себя такой идиоткой! Я подумала, что Джулия действительно хочет встретиться со мной! А она просто… – Я задыхалась от слез.

– Где вы сейчас?

– Еду домой из Виктории.

– Давайте я прихвачу кофе и бургеры и встречусь с вами у вас дома. Мы все обсудим, хорошо?

– Правда? Вам это несложно?

– Вовсе нет. Перезвоните мне, когда будете подъезжать к Нанаймо.

Остаток пути я думала о том, что хотела бы сказать Макбрайд, но слова Джулии неотступно звучали в моей голове: «Если ты остановишь его, все это было не зря».

Когда я приехала домой, Рейнолдс как раз выходил из джипа, держа в руках пакет с двумя стаканчиками кофе и бургерами из «Тим Хортонс».

– Нет ничего, чего не мог бы исправить старый добрый Тимми.

– Не уверена в этом. – Я улыбнулась.

– Что ж, стоит попробовать.

Я выпустила Олешку во двор, и мы с Билли уселись на террасе, поедая бургеры.

– Как вы думаете, если я не встречусь с Джоном, то сама стану убийцей?