Родная кровь - Чеви Стивенс

У вас никогда не было такого ощущения, словно вы заполучили все, чего хотели, а потом каким-то образом упустили все? Упустили свой шанс, слишком сильно стремясь к нему? По дороге сюда я пыталась придумать идеальную метафору для того, что произошло. В этом вся история моей жизни. Я хочу, чтобы все было идеально. Вы знаете, как складывались мои предыдущие отношения с мужчинами. Я готова была рассказывать о них каждому встречному. Либо я была одержима своими бывшими парнями, либо они были одержимы мной. И, как можно понять по толстой папке с моим именем у вас на полке, все это заканчивалось плохо. Боже, я помню, как вы говорили: «Когда вы встретите того самого, единственного, вы это поймете». В такие моменты мне хотелось запустить в вас чем-то тяжелым. Но вы мудро улыбались: «Поверьте мне, Сара, настоящая любовь совсем другая». Когда я встречалась с каким-то мужчиной и наши отношения были на грани краха, даже если в глубине души я понимала это, я все равно спорила с вами до посинения, доказывая, что он – Тот Самый.

Я никогда не осознавала, насколько эти отношения болезненны и насколько вы правы, до тех пор, пока не встретила Эвана. Мои предыдущие отношения напоминали игру: в любой момент мог разразиться скандал, мы никогда не играли в одной команде, и никто не выигрывал. Мы же с Эваном всегда были на одной стороне. Мне не нужно было оглядываться, чтобы понять, где он. Я знала, что он рядом, что он поддерживает меня, что мы движемся к одной цели. А тут я вдруг словно подняла голову и увидела, что он по другую сторону баррикад. Мы словно два боксера, стоящие в разных углах ринга и готовые уйти в защитную стойку, но в конце концов кого-то отправят в нокаут. В последнее время меня очень тревожит изменение наших отношений с Эваном. Все эти ссоры не идут нам на пользу. И эта ситуация пугает меня не меньше Джона. А еще я боюсь своего поведения во время ссор. Потому что когда меня бьют, я всегда даю сдачи, стараясь ударить еще больнее.

Джон позвонил на следующий день после нашего последнего сеанса.

– Мне не хватало разговоров с тобой.

Я ничего не ответила. Мне хотелось обругать его.

– Я рад, что ты написала мне. Я волновался.

Он волновался? Интересно. В большинстве книг о маньяках писали, что серийные убийцы не испытывают сожалений, но знают, как притворяться, а значит, они понимают, что может вызвать сожаления. Рейнолдс тоже подтверждал эту мысль. Я решила проверить свою теорию.

– Ты поступил ужасно, Джон.

– В смысле?

– Ты оставил мне Барби с выжженным лицом, потом присылал мне письма, которые меня огорчили, и ты знал, что мне будет неприятно. Из-за тебя я чувствовала себя просто ужасно.

– Ты солгала мне!

– А ты задавал вопросы, которых тебе не следовало задавать. Может, ты и биологический дедушка Элли, но я не знаю, что тебе от нас нужно. Нужно от нее. Было бы безумием рассказывать тебе о жизни моего ребенка.

– Я хотел узнать тебя получше.

Он говорил смущенно, словно был обескуражен моим напором.

– Но ты не уверен, что можешь мне доверять, так ведь? Вот и со мной так же. Если ты и правда хочешь узнать меня получше, тебе нельзя себя так вести. Если ты злишься на меня, тебе нельзя мне угрожать. Нужно, чтобы ты говорил мне, что тебя беспокоит, и мы вместе будем пытаться решить твои проблемы, понимаешь?

Он немного помолчал.

– Я не могу остановиться.

– Остановиться?

– Я теряю над собой контроль. Это просто случается.

Я попыталась придумать, что нужно сказать в этой ситуации, но как я могла давать ему советы, если и сама, бывает, выхожу из себя? Потом я поняла, что действительно хочу помочь ему. Но почему? Неужели я думала, что где-то в глубине души этого чудовища скрывается что-то человеческое? И что бы это доказало? Что я сама не чудовище?

Я отбросила эту мысль.

– Со мной все происходит немного иначе, Джон, но я…

– Совершенно иначе!

– Потому что ты убиваешь людей? – Мой пульс зашкаливало от такой наглости.

Джон ничего не ответил.

– Иногда я выхожу из себя и тогда тоже причиняю боль людям. Я совершала безумные поступки.

– Я не безумец!

– Я хочу сказать, что в чем-то понимаю тебя. Понимаю, что ты чувствуешь. Тебе хочется контролировать людей. Я понимаю, насколько они злят тебя. – Мне вспомнился скандал с Дереком, мерзкая ухмылка на его лице. Звук удара тела об пол. Я действительно понимала Джона. Больше, чем мне хотелось бы.

Джон молчал, тяжело дыша в трубку. Возможно, нужно было оставить эту тему, но что-то во мне требовало того, чтобы я двигалась дальше. Чтобы я причинила ему боль.

– Ты сказал, что твой отец был жестоким человеком. Он когда-нибудь домогался тебя в сексуальном смысле?

– Нет. – В голосе Джона слышалось отвращение.

– А твоя мать? – не сумела я сдержаться.

– Почему ты так поступаешь, Сара? Зачем ты говоришь такие вещи? – Он повысил голос.

– Вот как я чувствовала себя, когда ты спрашивал меня об Элли.

– В общем, мне это не нравится, – нервно отрезал он.

– Мне это тоже не нравится.

Когда он не ответил, я уже открыла рот, собираясь продолжать в том же духе, но вовремя остановилась. «Стой. Подумай». Что я творю? Я тяжело дышала, лицо раскраснелось. Я настолько увлеклась, опьянела от неожиданной силы, что совершенно позабыла, с кем говорю. Я хотела причинить ему боль. А потом до меня дошло. Именно так и чувствовал себя Джон.

Я застыла на месте, приходя в себя. Что я наделала! Я представила себе, как Рейнолдс и Макбрайд возмущаются, прослушивая наш разговор. Я должна была собирать информацию, а не провоцировать его.

Впрочем, Джон не положил трубку. Еще был шанс все исправить.

Я понизила голос.

– Слушай, мне кажется, это нелегко для нас обоих. Давай сыграем в игру.

– В какую игру? – осторожно осведомился он.

– Что-то вроде «правды или действия». Я задаю вопрос, ты должен честно на него ответить. Потом ты задаешь вопрос, и я тоже отвечаю честно. Тебе даже можно расспросить меня об Элли. – Я закрыла глаза.

– Ты уже доказала, что обманываешь меня.

– Ты меня тоже обманываешь, Джон.

– Я всегда честен с тобой.

– Неправда. Ты хочешь узнать обо мне все, но сам живешь в своем замкнутом мире и ничего не хочешь о нем рассказывать. Может, я больше похожа на тебя, чем ты думаешь.