Секта с Туманного острова - Мариэтт Линдстин

После ланча ожидалось совещание. Как только оно закончится, она снова поговорит с Освальдом. Она ни за что не сдастся.

Совещание было необычайно расслабленным. Все подтащили стулья и сели в кружок вокруг Освальда. Он не принес никаких бумаг. Был одет в джинсы и шерстяной свитер. Казался почти апатичным. Некоторое время говорил о том, что произошло за последние месяцы. Отметил, что персонал, усвоив тезисы, стал более результативно работать. Объявил, что на следующей неделе поедет на материк, восстанавливать контакты, и что подумывает весной снова открыть домики для гостей. Он был настолько дружелюбен, что София поймала себя на мысли, что камера в душе, возможно, все-таки явилась результатом ошибки техников… Но, немного поборовшись с этой мыслью, она вновь пришла к убеждению, что он ей солгал.

Тут раздалось чихание. Сидевший в первом ряду Ульф чихнул сначала один раз, потом еще три. Он поспешно закрыл нос рукой, но первый чих беспрепятственно достиг Освальда. В комнате установилась гробовая тишина. Освальд развел руками, демонстрируя безнадежность.

– Это какое-то безумие. Неужели я должен работать с детишками, которым не хватает воспитания даже для того, чтобы зажимать нос, когда они чихают?

Он встал, посмотрел на них с отвращением – не только на Ульфа, который зажимал нос уже двумя руками, пытаясь не чихнуть еще раз, – и направился к выходу.

– Проверьте у этого идиота температуру. Он, черт возьми, выглядит больным.

У Ульфа действительно оказалась температура. И тут началось… Когда София сообщила об Ульфе, Освальд совершенно вышел из себя.

– Я же говорил тебе осенью! Вам с Буссе следовало подготовить подвал, чтобы изолировать там больных. Займись этим немедленно. Приведите подвал в порядок. Измерьте температуру у всего персонала. Тех, у кого она окажется повышенной, нужно изолировать минимум на сутки!

Он уже перешел на крик. Софии на щеку попали маленькие незаметные капельки слюны.

– Я этим займусь.

– И больше никаких бесед с персоналом до тех пор, пока все не будут здоровы!

София хотела сказать, что на данный момент болен только один человек. Но она знала, что Освальд смертельно боится всего, связанного с вирусами и бактериями. Кроме того, втихаря прочитала в компьютере, что на материке бушует большая волна гриппа. И хорошо понимала, кого обвинят в этом, – ведь за последние месяцы за пределами усадьбы побывал только Беньямин.

София потащила Буссе в подвал. Там по-прежнему пахло плесенью, и после обильных осенних дождей было холодно и влажно.

– Может, спустим сюда несколько электрообогревателей? – предложил Буссе. – Принесем чайных свечей и тому подобное, чтобы стало немного уютнее…

София скептически оглядела мрачное холодное помещение, порадовавшись в глубине души, что сама не больна.

– А что мы сделаем с вещами персонала? – спросила она, озабоченно глядя на лежащие на полу кучи.

– Ну… перетащим в дальний угол. Здесь в любом случае есть место не менее чем для десяти кроватей. И потом, мы можем использовать двухъярусные кровати, тогда получится двадцать. В одном из сараев есть масса резервных кроватей, я сам видел. «Покаяние» может сегодня вечером все это организовать.

София сразу поняла, что это будет один из самых отвратительных проектов, в каких ей доводилось участвовать. Однако придумать какой-то иной выход она не смогла, поэтому решила в основном предоставить заниматься этим Буссе и, по возможности, не подключаться самой.

– Ладно, ты приведешь в порядок помещение, а я прослежу за тем, чтобы всем измерили температуру.

София пошла в комнату Моны, чтобы отправить Элин измерять всем температуру – заниматься этим сама она уж всяко не собиралась. Приближаться ко всем бациллоносителям, а потом передавать вирус Освальду представлялось немыслимым.

Перед тем как подняться по лестнице, она бросила взгляд через маленькую застекленную часть ведущей во двор двери. Пошел снег. Большие плотные снежинки кружились в воздухе и застревали в кронах деревьев. Газон уже побелел. Небо было свинцовым и тяжелым.

Элин она застала рядом с Моной. Предложила, чтобы, пока та будет обходить всех с градусником, с Моной посидел один из охранников.

Уже на лестнице, по пути к офису персонала, до Софии донеслись чихание и кашель. «Это просто психосоматика», – подумала она.

Но вскоре стало известно, что у Бенни, спавшего в будке охранника, температура тоже повышенная. На кухне.

Лина со слезящимися глазами почти непрерывно кашляла и чихала. Похоже, действительно началась эпидемия. Выглянув в окно, София увидела, как люди с «Покаяния» возятся под снегом с кроватями. Уже начало смеркаться.

После размещения кроватей подвал стал выглядеть еще хуже. Их установили так близко друг к другу, что по узкому проходу между ними можно было разве только проползти. Кроме того, верхние кровати оказались настолько близко к потолку, что заслоняли слабое освещение от потолочных лампочек.

От изношенных матрасов исходил затхлый запах. Элин принесла для больных немного лечебных трав и чаев, но когда София спросила, есть ли у нее что-нибудь жаропонижающее, типа «Альведона», Элин посмотрела на нее с испугом.

– София, здесь это категорически запрещено. Освальд никогда не дал бы на это разрешения.

Пока они стояли, глядя на отвратительное помещение, вошел Освальд. Рот у него был закрыт маской, захватывающей даже нос, – такие они использовали во время ремонта жилья. София сдержала улыбку. Он выглядел действительно комично. Вместе с тем в груди у нее все сжалось, поскольку она не сомневалась, что вид этой страшной каморки доведет его до бешенства.

– Совсем недурно, – вопреки ее ожиданиям, сказал Освальд. – По крайней мере, им точно захочется побыстрее поправиться.

* * *

Дня через два заболела уже половина персонала. Элин, к счастью, держалась без температуры, хотя чихала и кашляла. Мона помогала им заботиться о больных.

София металась между офисом Освальда и подвалом, правда, старалась максимально задерживать дыхание и не касаться никаких предметов. Каждый раз, когда она возвращалась из подвала, Освальд требовал, чтобы София мыла руки и ни в коем случае не приближалась к нему. Руки она мыла так часто, что те сделались красными и шершавыми. Все поверхности приходилось по нескольку раз в день протирать спиртом.

Посреди всего этого Освальд велел всем ответственным собраться в столовой на совещание. София сперва подумала, что ослышалась.

– Сэр, у нас больше половины персонала болеет и лежит с температурой.

– Тогда пусть наденут маски, поскольку я хочу с ними поговорить.

С помощью Буссе она раздобыла всем маски и собрала ответственных в столовой. Кашляющая и чихающая группа людей в масках и с блестящими глазами напоминала мумий. «Наяву такого не бывает, – глядя на них, думала София. – Это дурной сон, и я скоро проснусь… Господи, помоги, иначе просто быть не может».