Двенадцатая карта - Джеффри Дивер

Профессор Ричард Тауб Матерс был высок и сухопар, кожа темная, с красноватым отливом. На голове, как дань былой моде, короткая стрижка в стиле «афро», скромная манера держаться. Одет он был вполне по-профессорски: твидовый пиджак и галстук-бабочка (не хватало только традиционных замшевых заплат на локтях).

Он кивнул Райму, дважды мельком глянув на его коляску, с остальными поздоровался за руку.

Райм время от времени читал лекции по криминологии в местных колледжах, и в таких крупных университетах был гостем не частым. Однако один знакомый профессор порекомендовал ему Матерса, который сам по себе был целый университет. Профессор юриспруденции, Матерс преподавал уголовное, конституционное и гражданское право, вел спецкурсы для аспирантов, читал лекции по афроамериканской истории для старшекурсников.

Матерс внимательно выслушал рассказ Райма о Чарлзе Синглтоне: его участии в движении в защиту гражданских прав, о тайне, о том, как против него, вероятно, сфабриковали дело. Затем Райм поведал о том, что произошло с Женевой.

Профессор потрясенно заморгал.

– Тебя пытались убить?

Женева молча кивнула. Райм посмотрел на Сакс:

– Покажи ему письма Чарлза.

Матерс расстегнул пиджак, надел стильные очки в тонкой оправе. Неторопливо, внимательно прочитал все письма Чарлза Синглтона, кивая время от времени и один раз едва заметно улыбнувшись. Закончив изучение, он снова бегло их просмотрел.

– Удивительный человек. Вольноотпущенник, фермер, служил в Тридцать первом негритянском полку, участвовал в битве при Аппоматоксе.

Он снова принялся перечитывать письма, и Райм едва сдержался, чтобы его не поторопить. Наконец профессор снял очки, протер салфеткой стекла и сказал задумчиво:

– Значит, он участвовал в принятии Четырнадцатой поправки? Интересная получается картина.

Стараясь не выказывать своего нетерпения, Райм спросил:

– Да. И что за картина?

– Я имею в виду полемику, разумеется.

Райму хотелось схватить профессора за лацканы и прикрикнуть, чтобы тот немного поторопился. Вместо этого он только небрежно нахмурил брови.

– Какую еще полемику?

– Небольшой исторический экскурс? – предложил Матерс.

Райм вздохнул:

– Начинайте.

– Конституция Соединенных Штатов – документ, который учреждает американское правительство: институт президентства, конгресс и Верховный суд. Она также предписывает, как мы должны поступать, и имеет приоритет над остальными законами.

Так вот, нам, жителям этой страны, всегда хотелось иметь равновесие: с одной стороны – достаточно сильное правительство, которое защищает нас от внешних угроз и управляет нашей жизнью, с другой – чтобы оно не превратилось в средство угнетения. Когда отцы-основатели перечитали Конституцию, уже после принятия, она показалась им слишком суровой, в том смысле, что допускала возможность возникновения диктаторского правительства. Поэтому было принято десять поправок – так называемый «Билль о правах», – из которых первые восемь наиболее значимы. В них излагаются основные права, защищающие граждан от притеснения со стороны федеральной власти. Например: ФБР не имеет права вас арестовать без веского основания; конгресс не вправе отбирать у вас дом для строительства федеральной дороги, не выплатив компенсацию; вы вправе рассчитывать на справедливый и беспристрастный суд, где решения выносят независимые присяжные; вас нельзя подвергать жестоким и необычным наказаниям и так далее. Однако заметили, какое здесь ключевое слово?

Райму показалось, что профессор их экзаменует, но Матерс продолжил, прежде чем кто-нибудь успел ответить:

– «Федеральный». Жизнью каждого американца управляют два разных правительства: федеральное правительство в Вашингтоне и правительство штата, в котором живет гражданин. «Билль о правах» ограничивает только то, что может сделать нам федеральное правительство: конгресс и федеральные службы, такие как ФБР и ДЕА,[12]но фактически никак не защищает от посягательств на права человека со стороны правительств штатов. А именно законы штата в первую очередь влияют на нашу жизнь. Большинство уголовных дел, общественные учреждения, вождение автомобиля, внутренние отношения, права наследования, гражданские иски – все это относится к юрисдикции штатов.

Пока, надеюсь, понятно? Конституция и «Билль о правах» защищают нас только от Вашингтона, но не от посягательств со стороны Нью-Йорка или Оклахомы.

Райм кивнул.

Долговязый профессор устроился на лабораторный табурет, покосился на чашку Петри с зеленой плесенью и продолжил:

– Теперь давайте обратимся к шестидесятым годам восемнадцатого столетия. Выступавший за сохранение рабства Юг проиграл войну, и мы приняли Тринадцатую поправку, запрещающую рабство. Целостность страны была восстановлена, принудительный труд стал вне закона, и… наступило царство гармонии и свободы. Верно? – Он усмехнулся: – Как бы не так. Отменить рабство оказалось мало. Даже на Севере после войны отношение к чернокожим только ухудшилось, потому что за их свободу погибли столько молодых парней. Законодатели в штатах приняли сотни дискриминационных законов – неграм запретили голосовать, занимать государственные посты, иметь частную собственность, появляться в публичных местах, давать свидетельские показания в суде… Для многих жизнь осталась не лучше, чем во времена рабства.

Но следует помнить, что все эти законы принимались на уровне штатов, «Билль о правах» не мог этому помешать. Тогда в конгрессе решили, что гражданам необходима защита от местных правительств. Тогда и была предложена Четырнадцатая поправка. – Матерс посмотрел на компьютерный монитор. – Не возражаете, если я воспользуюсь Интернетом?

– Пожалуйста, – ответил Райм.

Профессор набрал запрос в поисковике «Альта виста» и через секунду скачал какой-то текст. Вырезал из него фрагмент и скопировал в отдельное окно. На всех мониторах в лаборатории появилось:

Ни один штат не должен издавать или применять законы, которые ограничивают привилегии и льготы граждан Соединенных Штатов; равно как ни один из штатов не может лишить какое-либо лицо жизни, свободы или собственности без надлежащей правовой процедуры либо отказать какому-либо лицу в пределах своей юрисдикции в равной защите закона.

– Это отрывок из первой статьи поправки, – прокомментировал он. – В нем значительно ограничивается влияние штата на своих граждан. В другой части, которую я опустил, штатам рекомендуется предоставлять чернокожим, точнее, чернокожим мужчинам, право голоса. Пока все ясно?

– За мыслью следим, – ответила Сакс.

– Далее, собственно процедура принятия. Поправка к Конституции должна быть одобрена конгрессом в Вашингтоне, а затем тремя четвертями всех штатов. Конгресс утвердил Четырнадцатую поправку весной тысяча восемьсот шестьдесят шестого года и направил ее для ратификации штатам. Двумя годами позже она была наконец одобрена необходимым количеством штатов. Однако с тех пор то и дело слышатся голоса, что процедура принятия и ратификации была осуществлена ненадлежащим образом. Это и есть та полемика, на которую я ссылался. Многие полагают, что поправка недействительна.