Двенадцатая карта - Джеффри Дивер

Женева собрала со стола письма Чарлза.

– Их придется на время оставить здесь, – сказал Райм.

– Оставить? Как улики?

– До тех пор, пока мы не разберемся в происходящем.

Женева неуверенно посмотрела на письма.

– С ними ничего не случится.

– Хорошо. – Она передала их Мэлу Куперу.

– Хочешь, сделаю тебе копии? – сказал он, глядя на ее встревоженное лицо.

Женева как будто смутилась.

– Да, можно. Просто… ну вы понимаете, они вроде семейных реликвий.

– Все понятно.

Он сделал ксерокопии и отдал ей. Девушка аккуратно сложила листки, спрятала к себе в сумочку.

У Белла зазвонил сотовый, он ответил и, послушав недолго, сказал:

– Отлично! Как можно скорее везите сюда. Очень признателен. – Он продиктовал адрес Райма и отключился. – Звонили из школы. Нашлась запись с камеры наблюдения на то время, когда соучастник объекта едва не подобрался к Женеве на школьном дворе. Сейчас привезут.

– Бог ты мой! – с кислой гримасой выговорил Райм. – Хотите сказать, у нас появилась реальная зацепка? Которой меньше ста лет?

Белл взял рацию и по шифрованному каналу сообщил Луису Мартинесу о дальнейших планах. Затем связался с Барб Линч, которая дежурила на улице у дома Женевы. Та доложила, что на улице все чисто.

Наконец Белл щелкнул по кнопке громкоговорителя на телефоне и позвонил Женеве домой, проверить, на месте ли ее дядя.

– Как она? – спросил дядя Уильям.

– В полном порядке. Мы скоро вернемся. У вас все нормально?

– Так точно, сэр, все хорошо.

– Родители не звонили?

– Ее старики? Ах да, звонил мой брат, они в аэропорту – снова какая-то задержка. Но скоро должны будут вылететь.

Раньше Райм сам часто летал в Лондон на консультации со Скотланд-Ярдом и другими европейскими полицейскими ведомствами. Путешествовать за океан было не сложнее, чем слетать в Чикаго или Калифорнию. Теперь, после одиннадцатого сентября, все изменилось. Добро пожаловать в новый мир международных авиаперевозок. Его злило, что родители девушки так долго не могут добраться домой. Она, конечно, взрослая не по годам, но все равно ребенок, и ей лучше быть рядом со старшими.

Из рации Белла послышался треск, и сквозь статические помехи донесся голос Мартинеса:

– Босс, я на месте. Машина у входа, дверь открыта.

Белл выключил приемник и повернулся к Женеве:

– Мисс, выходим, как будете готовы.

* * *

– Вот, держи.

Эти слова Джон Эрл Уилсон адресовал Томпсону Бойду, сидевшему в отдельной кабинке ресторанчика на Брод-стрит в центре Манхэттена.

Худощавый белый парень в бежевых джинсах не первой свежести протянул Бойду сумку.

Уилсон уселся напротив. Бойд разглядывал содержимое сумки. Внутри была большая коробка из-под источника бесперебойного питания, рядом с ней – пакет с надписью «Данкин Донатс», хотя сейчас в нем лежали явно не пончики. Уилсон любил использовать упаковку из-под фаст-фуда – вощеная бумага хорошо защищала от сырости.

– Перекусим? – спросил Уилсон, глядя на проплывающую мимо тарелку салата. Он был голоден. Они с Бойдом часто встречались в кафе и ресторанчиках, но вместе никогда не обедали. Больше всего Уилсон любил пиццу и содовую, ел в одиночестве в своей однокомнатной квартирке, под завязку набитой инструментами, проводами и компьютерными чипами. Неужели Бойд за все услуги не угостит его хоть каким-нибудь сандвичем?

– Через минуту-две я ухожу, – ответил киллер.

На столе перед ним стояла тарелка с недоеденным кебабом. Уилсон надеялся, что Бойд предложит остатки ему, но тот лишь улыбнулся официантке, которая подошла, чтобы забрать тарелку. Улыбающийся Бойд! Что-то новенькое. Хотя, надо признать, от такой улыбочки мурашки по коже.

– Тяжелая, а? – спросил Уилсон, взглядом указывая на сумку.

– Да.

– Думаю, ты оценишь.

Он гордился тем, что умел делать, и сухость Бойда его раздражала.

– Ну что, как продвигается дело?

– Продвигается.

– Все нормально?

– Есть небольшие заминки. Вот почему… – Не договорив, Бойд кивнул на сумку. Он принялся насвистывать, попытался подобрать мелодию из динамика наверху. Какая-то причудливая этническая музыка: что-то индийское или пакистанское. Тем не менее Бойд сумел попасть в такт. Что-что, а убивать и свистеть он умел.

Официантка с грохотом уронила в мойку поднос с тарелками. Когда посетители повернули на звук головы, Уилсон почувствовал легкое постукивание по ноге под столиком. Нащупав конверт, он быстро сунул его в карман расклешенных джинсов. Для пяти тысяч долларов конверт казался на удивление тощим, но Уилсон знал: там вся сумма до последнего цента. В этом Бойду было не отказать: он всегда платил аккуратно.

Прошло несколько секунд.

Значит, есть вместе они снова не будут. Остается только сидеть и глотать слюну, пока Бойд попивает свой чай… При том, что «через минуту-две» ему надо идти.

Что за дела?

Вопрос задавать не пришлось. Посмотрев в окно, Бойд проследил взглядом за битым белым фургончиком, который, сбросив скорость, повернул в переулок, ведущий к задней стороне здания. Уилсон успел заметить водителя: щуплый мужчина, смуглый и с бородой.

Бойд не отрывал от машины глаз. Когда она скрылась за углом, он встал и поднял тяжелую сумку. Оставил на столе деньги, чтобы расплатиться по счету, кивнул Уилсону и пошел к двери. Остановился, посмотрел назад.

– Я тебя поблагодарил?

Уилсон удивленно моргнул:

– Ты… Что-что?

– Я тебя поблагодарил? – Он кивнул на сумку у себя в руке.

– А-а, нет.

Чтобы Томпсон Бойд улыбался да еще и благодарил… Не иначе крышу снесло от полнолуния.

– Я очень тебе признателен, – сказал киллер. – В смысле за весь твой труд. Серьезно.

Слова прозвучали наигранно, как у плохого актера.

Затем, что было не менее удивительно, он подмигнул на прощание официантке, вышел на оживленную улицу и свернул в переулок, ведущий к задней стороне здания.