Невиновен - Харлан Кобен

Автомобиль Лэнса Баннера был припаркован через улицу, напротив дома Марши.

– Ты его знаешь? – спросила Оливия.

– Да. Вместе ходили в начальную школу. Работает здесь в полиции.

– Приехал расспросить о драке?

Мэтт не ответил. Да, пожалуй, так оно и есть. Сингл арестовали, и полиция хочет составить полный отчет о происшествии. Или, возможно, Мэтт в качестве жертвы или свидетеля упоминался по радио в полицейских сводках, и Лэнс слышал. Вот и приехал проверить, как обстоят дела.

В общем, придавать этому особое значение не стоит. Если Лэнс постучит в дверь, он пошлет его куда подальше. Мэтт свои права знает. Никто не имеет права арестовать человека без достаточных на то оснований и соблюдения положенных процедур.

– Мэтт?

Он обернулся к Оливии:

– Так ты говорила, что не они нашли тебя, а ты их.

– Да.

– Я не понимаю…

– Это самая сложная часть истории, – промолвила Оливия.

Мэтт подумал – нет, он надеялся, – что она пошутила. Он пытался держаться, воспринимать все рассудочно, сочувствовать, сохранять спокойствие, даже равнодушие. Не очень получалось.

– Я много лгала, – продолжила она. – Но эта, последняя ложь – худшая из всех.

Мэтт застыл у окна.

– Я стала Оливией Хантер. Ну, я уже говорила, Кэндес Поттер умерла. Вот только… Словом, от одной ее частички я бы ни за что не смогла отказаться. Или забыть…

Она умолкла.

– О чем это ты? – тихо спросил Мэтт.

– Я забеременела. Когда мне было пятнадцать…

Он закрыл глаза.

– Я страшно испугалась и скрывала это. До тех пор, пока скрыть было уже невозможно, а аборт делать поздно. Когда отошли воды, начальница приюта отвезла меня к врачу. И там меня заставили подписать кучу бумаг. Полагалась и выплата, довольно крупная сумма, точно не знаю сколько. Но я этих денег так и не увидела. Врач дал мне наркоз. Я родила. А когда очнулась… – Она запнулась, потом повела плечами, будто отметая все эмоции, и добавила: – Я даже не знала, кто у меня родился, мальчик или девочка.

Мэтт не сводил глаз с автомобиля Лэнса. Внутри у него словно что-то оборвалось.

– А отец?

– Он сбежал, узнав, что я беременна. Разбил мое сердце. Года через два его сбила машина, насмерть.

– И ты так и не узнала, что стало с ребенком?

– Нет. И в каком-то смысле даже радовалась этому. Ведь я все равно не смогла бы ничего изменить. Но это вовсе не означает, что ребенок был мне безразличен. Что я не думала о нем. Не представляла, как она живет, что с ней происходит.

Она умолкла. Мэтт резко развернулся к жене:

– Ты сказала «она», «с ней».

– Что?

– Но ведь ты говорила, что даже не знала, кто у тебя родился, мальчик или девочка. А потом заметила, что представляла, как она живет, что с ней происходит.

Оливия молчала.

– Когда ты узнала, что у тебя дочь?

– Несколько дней назад.

– Каким образом?

Оливия достала из кармана листок бумаги.

– Слышал когда-нибудь о группах поддержки программы приемных детей?

– Нет.

– В Интернете размещены специальные сайты, куда приемные дети могут посылать запросы о своих биологических родителях, и наоборот. Я постоянно проверяла. Заходила на эти сайты, из любопытства. И даже не надеялась что-нибудь найти. Ведь Кэндес Поттер давно умерла. Даже если бы ее дочь и стала искать свою биологическую мать, она бы узнала это и прекратила поиски. Кроме того, я дала обещание молчать. Нарушать уговор не имела права. Если бы меня обнаружили, это принесло бы ребенку несчастье.

– Но ты продолжала проверять?

– Да.

– Как часто?

– Разве это важно, Мэтт?

– Нет, наверное.

– Ты не понял, почему я это делала?

– Понял, – ответил он, но уверенности в голосе не было. – Так что произошло?

Оливия протянула ему листок бумаги:

– Вот, посмотри, что я нашла.

Листок, распечатка с компьютера, был измят и потрепан по краям, очевидно, его много раз разворачивали и складывали снова. В верхнем правом углу проставлена дата четырехнедельной давности.