Пустая комната №10 - Серафина Нова Гласс

– Что ты натворила? Здесь что, одни преступники?

– Слушай, вряд ли этого видео будет достаточно для доказательства, что убийца – Каллум. Сама подумай… Токсикологической экспертизы нет, тело Лили кремировано, стала бы ты на моем месте рисковать жизнью, чтобы указать на него?

– Не знаю, я ведь не в курсе, во что ты впуталась! Но если ты пыталась шантажировать самого милого человека на свете, могу представить.

– Серьезно? Он же тебе изменял! Ладно, он гребаный святой, и у него были свои причины, и все его слова… Хорошо. Но пойми меня. Многомесячный роман заставил бы любого в нем усомниться, да еще признание в суицидальных наклонностях и приеме лекарств… Вот я и поверила объяснениям Каллума, – говорю я, злясь на то, что снова и снова становлюсь грушей для битья.

Сначала Рид, потом Эдди, Каллум, и вот теперь Анна. Я просто безумно устала, мне хочется, чтобы все это поскорей закончилось.

– Ладно. Ты права, – тихо произносит Анна.

– Я на твоей стороне, веришь ты или нет, и, если дашь мне пару часов, у меня есть план, как припереть Каллума к стенке.

– Как? Ты же сказала, что видео само по себе ничего не доказывает.

– Я помню. Но у меня есть кое-что еще. Я вернусь. Раз у тебя нет телефона и ты не можешь мне позвонить, оставайся здесь. Просто… Мне не меньше, чем тебе, хочется довести дело до конца. Я не прошу мне довериться, но, если ты мне не веришь, пожалуйста, хотя бы подожди меня тут, пока я не вернусь, – говорю я, допиваю напиток и иду к двери.

Анна глубоко вздыхает, закрывает глаза и кивает.

– И запри дверь, – добавляю я, выходя из двести третьей квартиры в надежде, что еще сюда вернусь.

27

Анна

Она сошла с ума, если думает, что я буду сидеть здесь, пока она изображает героиню. Для этого уже слишком поздно. Я не собираюсь ждать, когда она наконец решит поступить правильно. Я найду свой телефон и сама пойду в полицию с видеозаписью. Касс тоже может быть замешана. Зачем она показывала мне проклятое видео именно сейчас? Может, приревновала Каллума или это она дала Лили смертельную дозу и они сообщники. Что мне вообще известно?

Наверное, я выронила телефон под окном. Я же лезла вниз головой, он наверняка выпал из кармана. Надо хотя бы проверить, прежде чем предпринимать что-то еще. Мне нужна копия видео. Я же не знаю, куда пошла Касс и что собирается делать. Я уже не понимаю, кому могу доверять.

Снаружи стемнело, вокруг никого. Только переливающаяся синеватая подсветка под водой бассейна и россыпь звезд. Уворачиваясь от шипящих поливалок на газоне, я огибаю здание в поисках телефона и чувствую себя наэлектризованной от напряжения.

Выпавшая из окна сетка по-прежнему лежит на земле, и меня накрывает волна облегчения – может, Каллум даже не заходил в спальню и не заметил открытое окно. В квартире удушающая жара, так что, вероятно, он не обратит внимания на распахнутое окно в другой комнате, пока не пойдет спать. Скорее всего, он сидит перед телевизором.

Лишь из окна соседней квартиры на траву под спальней Каллума ложится небольшой оранжевый треугольник света, и мне приходится нащупывать телефон, стоя на четвереньках. Здесь сыро, и, когда я ползу в темноте, свежескошенные сорняки царапают голые колени. Телефон где-то здесь.

И вдруг я чувствую резкую боль и начинаю задыхаться. Я не могу дышать! Берусь за шею и ощущаю, как горло мне сжимает то ли провод, то ли веревка. Я отчаянно хватаюсь за нее и пытаюсь закричать. Открываю рот, чтобы позвать на помощь, но не могу произнести ни звука. Размахиваю руками, стараясь за что-нибудь ухватиться или оттолкнуться. Я бью ногой назад и на что-то натыкаюсь. Или на кого-то? Но я ничего не могу сделать.

Перед глазами пляшут звезды, и все темнеет.

Когда я прихожу в себя, по-прежнему темно, и только через несколько минут я вспоминаю, что случилось, и понимаю, где нахожусь. Мы движемся. Я слышу мягкий гул шин и чувствую ритм швов дорожного покрытия. Я в багажнике машины. Голова пульсирует, больно даже моргать. Это дело рук Каллума? Он думает, что убил меня? Я не понимаю, что лучше – закричать или притвориться мертвой. И не знаю, сколько времени мы уже едем.

О господи. Я здесь задохнусь. Руки связаны, и я не могу пошевелиться. Судорожно пытаюсь придумать, как выбраться, но разве существует какой-либо способ? Никто не знает, что я здесь. Я думаю о том, как Каллум поступил с Лили и Генри. И ему сошло это с рук. Нет никаких доказательств, кроме видео, которое запросто можно списать на бред обезумевшего человека.

Я кричу. Конечно, это бесполезно, но надо хотя бы попытаться заставить его остановиться. Нельзя позволить ему отвезти меня туда, куда собирался. Я должна его остановить, помешать выполнить план, вывести из равновесия. Начинаю брыкаться и дергаться, со всей силы молочу каблуками по заднему сиденью, чтобы он почувствовал, но я слишком слаба. Ничего не выходит. Ноги тяжелеют и устают. Видимо, Каллум дал мне снотворное. Пинаться не получается, ноги как будто проваливаются в зыбучие пески. И я кричу. Кричу до хрипоты, и наконец, спустя будто бы несколько часов, хотя, наверное, всего нескольких минут, машина тормозит.

У меня болит каждая мышца, и я напрягаюсь всем телом в ожидании, когда он откроет багажник. Но ничего не происходит, и вокруг щеки, прижатой к грязной обивке багажника, собирается лужица слез.

Видимо, я снова заснула или потеряла сознание, потому что словно проходит целая вечность, прежде чем я снова что-то слышу, и тут внезапно щелкает замок и багажник открывается. Надо мной в темноте нависает Каллум.

Он молчит, и это тревожит больше, чем если бы начал выкрикивать приказы. Он жутко спокоен и лишь качает головой, глядя, как я выбираюсь наружу. Каллум видит страх в моих глазах, как я съеживаюсь, когда он делает шаг ко мне, но ему, похоже, это не доставляет удовольствия. Его это вообще не трогает.

– Черт, – говорит он, и я вижу, что мы где-то в пустыне.

В нескольких шагах за моей спиной каменистый обрыв, внизу течет Рио-Гранде. То самое место, откуда упал Генри, точнее, то место, откуда