Луна над Каролиной - Нора Робертс

Тори сидела на земле и ждала.

— Я позвонила Уэйду, — и Фэйф села рядом. — Он должен дождаться Максин, чтобы она присмотрела за Монго, но он приедет.

— Ему здесь нечего делать.

— Нам всем здесь делать нечего… А как ты узнала, что она мертва?

— Я поняла, что это смерть, когда подошла к двери. У смерти темная аура. Особенно у насильственной смерти. И он тоже оставил какой-то след. Может быть, сгусток безумия. Это все тот же убийца. Я-то думала, что следующей буду я, не представляла, что Шерри.

— Ты хочешь сказать, что тот, кто сделал такое с Шерри, убил Хоуп? Спустя столько лет? — И Фэйф прижала щенка к груди.

— Нет, точно сказать не могу.

Уэйд окликнул Фэйф, и та тут же вскочила. Тори смотрела, как они обнялись и застыли, забыв обо всем. «Он любит ее, — подумала Тори. — Она для него — центр вселенной».

— Ты в порядке? — И он обхватил ладонями лицо Фэйф.

— Наверное, мне лучше присесть.

— Садись сюда. — Уэйд бережно опустил ее на траву, встал на колени и, держа Фэйф за руку, внимательно посмотрел на Тори. — Почему бы вам обеим не поехать сейчас со мной? Вам не стоит здесь оставаться.

— Я не могу, — покачала головой Тори, — но ты должен взять с собой Фэйф.

— Значит, ты все увидишь до конца, а я нет? — возразила Фэйф.

— Но это же не соревнования.

— Между нами с тобой? Так было всегда. А вот и Дуайт.

Слухи разносились по Прогрессу молниеносно, уже стали собираться любопытные. Тори тупо смотрела, как Дуайт прошел сквозь толпу и сразу вошел в дом.

— Может, ты поговоришь с ним, Уэйд? — Фэйф махнула в сторону двери. — Может, он что-нибудь расскажет.

Уэйд дотронулся до коленки Тори.

— Хорошо. Кейд едет сюда.

— Зачем?

— Я ему позвонил. Жди его здесь.

— В этом нет никакой необходимости, — сказала Тори вслед Уэйду.

— Заткнись. — И Фэйф стала искать в сумке резиновую косточку для Королевы. — Ты не более железная, чем я. Нам приходится опираться на мужчину.

— Я не собираюсь опираться на Кейда, — возразила Тори.

— О ради бога! Если он достаточно хорош, чтобы спать с ним, он достаточно надежен, чтобы держаться за него в такое время. Ой… здесь Билли Клэмпетт. Однажды, тысячу лет назад, я была в очень гадком настроении и очень пьяна и переспала с ним. По счастью, я вовремя очухалась, но он все время пытается напомнить мне о себе.

Тори смотрела, как Билли не спеша приближается к ним. Большие пальцы в карманах, остальные выстукивают дробь по обе стороны ширинки.

— Чтобы переспать, надо выпить не меньше бочки.

— Ну наконец-то мы пришли к согласию. Здравствуй, Билли.

— Привет, леди, — и он присел рядом на корточки. — Слышал, что здесь происходит кутерьма. Какая-то девушка покончила с собой.

— Какое легкомыслие с ее стороны.

Фэйф не отвернулась, она не доставит ему такого удовольствия, хотя от Билли разило пивом, как из бочки.

— Слышал, что ее звали Шерри Беллоуз. Все бегала по городу с такой лохматой собакой. Ходила в шортиках и майках с большим вырезом. Демонстрировала, так сказать, свои товарные данные… Продал ей рассаду однолетников пару недель назад. Она держалась очень по-дружески, если вы понимаете, что я хочу сказать.

— Скажи, Билли, ты специально тренируешься, чтобы быть таким мерзким, или это у тебя врожденное?

До него не сразу дошел смысл вопроса, но, когда дошел, ухмылка стала кислой. Он чиркнул спичкой и раскурил сигарету.

— Что это, мисс, ты вдруг стала такая заносчивая?

— Ничего не вдруг. Я всегда была такая, правда, Тори?

— Другой я тебя не знала. Это у тебя как родимое пятно.

— Точно, — и Фэйф вынула свою сигарету. — Мы, Лэвеллы, — начала она, хладнокровно закурив и выдохнув дым прямо в лицо Билли, — самой своей судьбой предназначены быть людьми высокого положения. Это как штамп нашей ДНК.

— Ну, ты была не очень-то заносчивая в ту ночь, когда я щупал твои титьки, — хмыкнул Билли. — С тех пор, как они у тебя выросли, ты всегда была шлюшкой, и тебе надо вести себя поосторожнее, — и он значительно посмотрел на дверь Шерри. — Шлюшки кончают таким вот образом.

— А я тебя вспомнила, — сказала тихо Тори, — ты часто привязывал бенгальский огонь к хвостам кошек и зажигал его, а потом шел домой и занимался онанизмом.

Билли отшатнулся. В глазах его промелькнул испуг.

— А тебе вообще здесь нечего делать. Нам такие, как ты, не требуются.

Он бы и кончил на этом, он здорово испугался, но Королева решила, что его штанина интереснее искусственной косточки, и Билли с силой ее отшвырнул. С гневным воплем Фэйф вскочила и нагнулась за визжащим щенком.

— Ах ты, желтопузый пьяница. Неудивительно, что твоя жена поглядывает по сторонам. Свой-то хвост приходится кулаком подпирать.

Он набычился и двинулся на Фэйф. Потом Тори никак не могла понять, как это произошло, но ее кулак угодил ему прямо в глаз. От боли и неожиданности Билли приземлился на зад, потом вскочил.

— Ах ты, сука!

Тори ощутила, как вся злость и отвращение вдруг слились внутри в жаркий комок. Она уже хотела ударить, но в это время рядом раздался голос Кейда:

— Давай подерись со мной.

Схватив Билли за шиворот, Кейд поставил его на ноги.

— Не лезьте! — крикнул он подбежавшим мужчинам, которые хотели их разнять. — Давай, Билли. Посмотрим, как ты управишься со мной, а не с женщиной вполовину тебя ниже.

— Ну ты сейчас получишь, — с усмешкой ответил Билли. Ему во что бы то ни стало надо было восстановить свою репутацию в глазах зевак, что он и собирался сделать, расквасив физиономию одному из этих Лэвеллов. — А когда я с тобой покончу, то развлекусь с твоей шлюхой-сестрой и твоей подстилкой.

Потребовался только один мощный удар и вдобавок молниеносный и жесткий пинок в пах, и Билли рухнул. Нагнувшись к поверженному врагу, Кейд прошептал:

— Если ты хоть пальцем когда-нибудь тронешь мою сестру или мою женщину, или заговоришь с ними, или хотя бы посмотришь в их сторону, я замотаю твои причиндалы вокруг твоей глотки и удавлю тебя ими.

И он направился к Тори, даже не оглянувшись.

— Вам здесь обеим не место.

Тори словно онемела. Ей еще не приходилось видеть, чтобы ярость так быстро улеглась. «Почти элегантно, — подумала она. — Он уложил мерзавца на обе лопатки и даже не вспотел, и голос у него мягкий. А взгляд ледяной».

— Поедем со мной.

— Я должна остаться.

— Нет, не должна.