Харизма - Джинн Райан

– Почему бы не позвонить исследователям и не узнать, нет ли у них каких-нибудь более разумных идей? Держу пари, ты можешь им сильно помочь, держась в тени, не привлекая внимания.

Я резко произношу:

– Завидуешь моей популярности, а?

Эви будто становится на голову выше. Ее взгляд обжигает:

– Вряд ли я стану завидовать кому-то, кто с дьявольским упорством разрушает себя.

Я поворачиваюсь к Джеку.

– Ты думаешь, что я стремлюсь к саморазрушению?

Он нервно глотает слюну.

– Думаю, что ты не полагаешься на тех, на кого должна бы.

Поверить не могу, что они вот так на меня накинулись. До всей этой истории с CZ88 друзья никогда не были так враждебны ко мне. Борясь с дурнотой из-за жара, бросившегося в лицо, я говорю:

– И чего хотят от меня люди, на которых я должна полагаться? Сидеть здесь, за задернутыми шторами, и болтать о том, кто что должен делать и какая дурацкая группа дала интервью на радио?

У Джека раздуваются ноздри.

– Наши жизни может и не такие захватывающие, как у вас с Шейном, но они важны.

Эви говорит:

– И ты считала так еще до того, как стала притчей во языцех, человеком, который каждый вечер появляется в новостях.

– А вы, ребята, думаете, что это все гламур да слава?

Во взгляде Джека не осталось ни следа той нежности, к которой я успела привыкнуть.

– А ты думаешь, мы все унылые и скучные?

– Конечно, нет. У нас просто разные приоритеты.

Он вскакивает с кровати.

– Разные приоритеты, да? На нас с Эви вылили тонну дерьма просто из-за того, что мы виделись с тобой. А ты в качестве благодарности пытаешься втянуть нас в свои самоубийственные замыслы. Да уж, я бы сказал, что у нас и правда разные приоритеты.

Эви тоже встает.

– Может, мы лучше найдем себе какие-нибудь другие приоритеты, пока ты красуешься перед репортерами. Надеюсь, ты поймешь, как отвратительно ты себя ведешь, прежде чем станет слишком поздно.

Они с топотом спускаются вниз. На мгновение у меня возникает искушение догнать их, но это ничем не поможет. Пытаясь успокоиться, я заставляю себя глубоко дышать. Я не могу углубляться в размышления о том, почему у них возникло такое впечатление – это помешает мне сделать то, что я должна. Потому что, кто бы что ни говорил, я знаю лучший путь. Даже если он бесит всех вокруг.

Чтобы подготовиться, я выхожу в Интернет и быстро собираю нужную информацию. Изучив ее, я собираю все, что нужно, в рюкзак и ложусь спать. Если бы только мои мысли перестали крутиться вокруг обвинений, которые бросали мне Джек и Эви.

Несколько часов спустя мои внутренние часы будят меня за пять минут до звонка будильника. Я тихо одеваюсь и крадусь вниз, где натыкаюсь на маму. Проклятье.

Она стоит у стола с чашкой кофе.

– Ты рано встала.

– Не спится.

Вмешательство мамы в мои планы не входило. Я беру маффин и быстро съедаю его, на ходу придумывая, как спасти мою миссию.

– Чем бы ты хотела заняться в этот прекрасный день? – спрашивает она.

– Может, просто останусь дома после всех этих безумств.

Я потягиваюсь и широко зеваю.

– Боже, еда – это все, что мне было нужно. Могу поспорить, теперь я могу проспать до обеда.

Она кивает.

– Хорошо. Тебе нужно отдохнуть.

Превосходно. Как можно незаметнее я достаю из кухонного шкафа пару зерновых батончиков.

– Можешь попросить Сэмми не будить меня? Я серьезно планирую поспать минимум до полудня. А может и больше. Я даже не хочу отвечать на телефон.

Я снова потягиваюсь и тру глаза.

Ее смягчившееся лицо выражает облегчение.

– Это отличная идея. Приятных снов.

Громко зевая, я тяжело поднимаюсь наверх. Ладно, если я собираюсь сделать следующий ход, я должна успеть до того, как появятся репортеры.

Выходить через главную дверь – не вариант. Хммм. В моей спальне есть окна, которые выходят на стену дома. В своих детских мечтах о побеге я думала, что слезть вниз вполне реально. Теоретически. Теперь мне нужно проверить эту теорию на практике.

Я упаковываю в рюкзак батончики, бутылку воды и вещи, которые собрала прошлым вечером. Хотя я уверена, что мама попросит Сэмми не будить меня, я запираю дверь. Потом я пишу записку, в которой объясняю, как жизненно важно для меня расспросить миссис Стернфилд. Я приклеиваю записку на ноутбук на случай, если мама отопрет дверь в мою комнату, когда поднимется паника. Надеюсь, что я вернусь до того, как это случится.

Я оставляю радио тихо включенным и растираю руки. Надев кроссовки и сделав глубокий вдох, я выбираюсь из окна. Ух ты, второй этаж кажется намного выше, когда балансируешь снаружи на выступе шириной в пару сантиметров. Намного выше.

Мои ноги дрожат и я взываю к генам храбрости, которые могли достаться мне от отца. Я дотягиваюсь до водосточной трубы. Выдержит ли она мой вес? Качается, но держится. Вцепившись в неё, я нащупываю ногами выступающие кирпичи и медленно спускаюсь вниз. Внезапно в нескольких метрах от дома дятел начинает долбить земляничное дерево, перепугав меня. Водосточная труба дрожит от моей крепкой хватки. Глубоко вдохнув, я делаю еще один шаг вниз, а потом еще один. В полутора метрах от земли мои пальцы разжимаются и я падаю, крепко ударившись пятой точкой.

Уф, надо остановиться и передохнуть. Отряхнув грязь со своих шорт, я осматриваюсь по сторонам, чтобы убедиться, что меня никто не видит, а потом перебегаю от дерева к дереву, пока не добираюсь до края двора. Потом я тихонько открываю машину и перевожу ее на нейтральную передачу, чтобы дотолкать до соседнего дома, прежде чем запустить двигатель. Надеюсь, никто не заметит, что моей машины нет на обычном месте.

Сев в машину, я трогаюсь с места. Только отъехав на десять кварталов, я обретаю способность нормально дышать. Убедившись, что за мной не следят, я включаю колонки и врубаю свой любимый плейлист. Нет, это не избавляет меня от тревоги или чувства вины. Джек, Эви и моя семья страдают из-за меня. Сэмми не попал в испытания AV719. Мама в полном расстройстве из-за стресса.

Этот список подавляет меня. Я хочу исправить весь тот хаос, который возник из-за меня.

Два часа спустя, в восемь утра, я въезжаю в переулок перед домом миссис Стернфилд. Ни в ее доме, ни в соседних не заметно никакого движения. И что теперь? Я вовсе не собираюсь ломиться в ее дом, пока она внутри. Надо было учесть в своих планах, что это будет раннее утро выходного дня. Может, в недавних словах Джека и Эви насчет моих импульсов, опережающих здравый смысл, была доля правды.

Я выезжаю на главную дорогу и паркуюсь на стоянке, где в прошлый раз останавливались мы с Шейном. О боже, Шейн, лучше бы ты поправился. Пустота в душе и острое чувство одиночества, боль от того, как мне его не хватает, грозят выбить меня из колеи.