Падение «черного берета» - Александр Ольбик

— Но двух машин, о которых ты говорил, вам будет мало…

— А я тебе еще не все сказал… Третьего декабря, когда эти хмыри приедут нас забирать с точек, после второй смены, мы их аккуратненько уделаем. Вот тебе, пожалуйста, резерв — микробус «ниссан», в котором полроты поместиться может… Ну я так, к примеру… Холодильника, который приезжал ко мне домой, и под чьим мудрым руководством они меня обхаживали, я надеюсь найти в ангаре.

— Не горячись, не все так просто, как кажется…

— А штурмовать ночью Грозный — просто? — Татарин повысил голос. Что-то в нем надтреснулось.

— Забудем об этом, тогда вы Грозный не взяли…

— Потому что нас предали политбляди. И завод не Грозный, хотя и там могут быть чеченцы.

— Забудем, — повторил Карташов. — Говори, где мы вам передадим стволы.

— Третьего декабря, в 20 часов, группируемся неподалеку от лесопарка «Измайлово». Точнее, возле Серебряно-Виноградного пруда. Я думаю, к тому времени мы успеем взять власть в свои руки… — Татарин вдруг замолчал, словно в рот ему засунули кляп. — Слышь, Сергей, а твой напарник… этот Саня — надежный кент? Больно он шустрый, глазки бегают и сам он звенит, как стреляная гильза.

— Проехали… Доверяешь мне — доверяй и ему. Проверен.

— Тогда нет вопросов! — хлопнул ладонью о культю Татарин. — Тогда разбегаемся, пока нас не засекли мои эсэсовцы… Да, чуть не забыл — нам не помешали бы еще два-три мобильных телефона. Конечно, лучше «мотороллы», с ними проще держать связь…

— Пока ничего не могу сказать. У тебя курево есть?

Вместо ответа:

— Послушай, Серый, а ты что — Бандо простил? Я давно тебя об этом хотел спросить.

Карташов, чтобы не привлекать внимание прохожих, подошел вплотную к калеке.

— Ты не те слова употребляешь, — сказал он. В голосе послышалось металлическое бренчание. — Это не в моей власти его прощать. На нем не только кровь таможенников, но и кровь Кротова, и подлянка, которую он сочинил со мной…

— А ты знаешь, что Кротов хранил кассету со своим признанием?

Карташов сделал стойку.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду.

Татаринов воровато огляделся. Заговорщицки, вдруг осипшим голосом спросил:

— Помнишь, когда мы сидели в казарме на военном положении? Ну, в январе 1991 года, в Риге ? Тогда еще один наш парень застрелился из автомата…

— Ну, говори дальше, а то мое терпение усыхает…

— Кротов что-то подозревал… боялся, что за взрывы возле ЦК, полицейской академии кому-то придется отвечать, а делать это не захочется… И свидетелей начнут убирать, понял?

— Не тяни, Кот, это тема для меня важней важного…

— Кротов у одного знакомого журналиста попросил диктофончик и на него наговорил признания… ну, как все было на самом деле, кто чем занимался… Словом, явка с повинной. Кассету он спрятал за бронированную плиту, мы тогда боялись внезапного штурма националов…

— Мы боялись не только штурма, больше боялись таких, как Бандо. Он должен был убрать основных свидетелей. Кто еще кроме тебя знал, где спрятана кассета?

— Никто! Кротов знал, и я… Все! Кротова убили. А вскоре и наш отряд вывезли в Тюмень.

— А почему ты раньше молчал?

— Ситуация не такая была. Одни наши пошли к Ельцину, другие к Баркашову, третьи — в банды… И те и другие свои, а поди разберись, что и про кого на той кассете сказано. Если бы я тебя встретил раньше, конечно, сказал бы… Подумалось, а если сегодня меня убьют, и ты не узнаешь о признании Кротова…

Карташов взял его руку.

— Клянусь автоматом Калашникова, если то, что ты мне рассказал, правда, я вечный твой должник… Это может очень многое поменять в моей жизни…

— Вот третьего декабря и произведешь со мной частичный расчет, — Татарин усмехнулся и разгладил свои жидкие, давно не ровненные усы. — Но учти, лейтенант, на совести Бандо не одна загубленная душа, поэтому будь с ним как на тонком льду… Ты же знаешь, он отлично стреляет по живым мишеням и особенно ему удаются неожиданные взрывы…

Расстались. Синий морозец, казалось, умиротворил не только улицы Москвы, но и весь подлунный мир.

…В тот же день Карташов с Одинцом отправились на рекогносцировку в лесопарк «Измайлово». По шоссе Энтузиастов добрались до Горьковского шоссе и там свернули на Большой Купавинский проспект. Затем выбрались на гаревую дорожку, ведущую в зеленую полосу.

По обе стороны заискрились большие пруды, и «шевроле», пройдя узилище между водоемами, съехал с дороги и взобрался на небольшой пригорок. Оттуда открывался превосходный вид на парк. В его центре, словно коробок спичек, положенный плашмя, серебрился ангар, огороженный высоким бетонным забором. Одинец поднес к глазам бинокль и долго всматривался в общем-то мирную, совершенно невозмутимую панораму. Сначала он услышал, а затем и увидел въезжающие на территорию ангара два похожих на бензовозы автомобиля. Это были «мерседесы» с никелированными мощными бамперами…

— Скорее всего, это спиртовозы, — предположил Одинец.

И действительно, цистерны въехали в открывшиеся ворота, подкатили к ангару и замерли. Появились люди, открылся темный провал и обе машины, заурчав, направились в ангар.

— Послезавтра этот снег будет черным, — сказал Карташов.

— И красным… Надо помочь ребятам заминировать ангар…

— Они нам этого не простят. Мы тогда лишим их кайфа, а для них важнее всего сделать все своими руками.

— Самоутвердиться?

— А хоть бы и так. И отомстить. Месть слаще любви…

Одинец еще раз приставил бинокль к глазам.

— Перебьют их, как щенят…

— Эти люди загнаны в угол, а в таком положении и теленок может стать боевым быком.

— По-моему, нам надо уходить… Видишь, из ангара выруливает… О, да это «линкольн-навигатор» — чудо американского автомобилестроения.

— Выдрючивается, падла! Строит из себя раджу или короля Брунея…

— Как ты думаешь, Мцыри, если калеки этого Алиева запекут в этой тачке, много будет от него вони? Задолбанный король сивухи… Уу-хх, как чешутся руки…

Карташов отрыл дверь в кабину.

— Я думаю, что нам пора отсюда уезжать. Мы ведь не знаем, может, кто-то из его холуев сейчас рассматривает нас в бинокль, — Карташов отжал ручник и по инерции скатился с пригорка на дорогу. Под колесами «шевроле» захрустел первый ледок.

Сумерки подсиненным пушком уже где-то плавали в московском небе.

Они закурили и, включив магнитофон, под мелодию незамысловатой песенки направились по забитым транспортом улицам…