Жена моего мужа - Джейн Корри

Проснувшись в День открытия подарков, Карла узнала, что Лили уже уехала в Лондон утренним поездом в шесть ноль три.

– Очередной клиент требует внимания, – буркнул Эд.

С отъездом Лили все заметно расслабились: больше не слышно было ехидных комментариев или замечаний вроде: «Пожалуйста, Том, посиди спокойно хоть минуту!»

Однако и без колкостей Лили Карла чувствовала: в этом доме что-то не так. Мать Лили вела себя с ней особенно любезно, как бывает, когда что-то стараются скрыть. Карла подозревала, что это как-то связано с Дэниэлом, братом Лили, о котором никто не хочет говорить.

Может, они не общаются? Карле вспомнилась Италия, где многие соседи до сих пор попрекают ее незаконным происхождением, хотя «падение» ее матери произошло четверть века назад.

В последний день каникул в Девоне Карла гуляла с Эдом и Томом по пляжу – это было важно для подготовки следующего хода. Прогулка вышла прекрасной: Карла уделяла Тому особое внимание, научив его нескольким итальянским фразам, и с удовольствием отметила, что понравилась мальчику. Том все схватывал на лету, хоть и хлопал ладонью по колену всякий раз, повторив фразу правильно.

– Это один из его ритуалов, – прошептал Эд, будто зная, что она поймет.

Карла всячески старалась очаровать родителей Лили.

– Том всю неделю в специальной школе, – сказал его дед, когда Карла прощалась, готовясь ехать на станцию. – Нам всем с ним трудно, но у вас, я гляжу, ловко получается.

– Приезжайте еще, – сказала мать Лили, по странному английскому обычаю прижимаясь щекой к лицу Карлы. – Вы на нас хорошо влияете.

Карле совсем не хотелось уезжать. В поезде она сидела как на иголках. Они с Эдом договорились о встрече, чтобы обсудить, как и когда она будет позировать.

– Жду с нетерпением, – сказал он, стиснув ей руку на прощание.

Хостел встретил ее холодом и пустотой. Несмотря на множество молодых постояльцев, Карла ни с кем не сошлась: девицы с уродливыми татуировками и кольцами в носу были не ее круга. Они тоже ее сторонились: никто из хостела даже не пригласил ее на общую новогоднюю вечеринку. Впрочем, Карла бы и не пошла. Укутавшись в одеяло, она стала изучать новые прецеденты.

Маме она уже позвонила. Звонок был непозволительной роскошью, но девушке очень хотелось услышать родной голос. Слышно было плохо.

– Я люблю тебя, cara mia, – едва разобрала она.

– Я тебя тоже люблю, мама.

Лежа на узкой кровати, Карла закурила сигарету и со вздохом подвела итог. Уже январь, а она так и не добилась намеченных целей. Что-то должно произойти, чтобы события сдвинулись с мертвой точки.

Она методично обдумывала следующий шаг, когда за стенкой оглушительно загремела музыка. Девица из соседней комнаты уши не жалела, ни свои, ни чужие. Как прикажете что-нибудь обдумывать под такой грохот? Сходить, что ли, в душ, успокоиться… Взяв пакет со всем необходимым и накинув халат, Карла заперла комнату и пошла в конец коридора. Она не пробыла в душевой и пяти минут, как в дверь забарабанили:

– Пожар! Пожар! Всем выйти из здания!

Я еще могу ощущать запахи.

Говорят, обоняние покидает умирающего последним.

Стало быть, еще не все потеряно.

Еще не все.

Это хорошая новость.

Плохая новость – что-то горит.

Еще хуже – в комнате нет красных туфель.