Побег из Амстердама - Саския Норт

Геерт настоял на том, чтобы отвезти меня домой. Он был единственным, кому я показала записку. Пока я всхлипывала от страха, он отчаянно матерился. «Одну с детьми я тебя не оставлю!» — орал он, а мне от этого становилось только хуже. Он воспользовался моим состоянием, чтобы вернуться в мою жизнь. Мне вовсе этого не хотелось, но оставаться одной этой ночью я боялась. Мы как-то незаметно поменялись ролями: теперь я напивалась, рыдая и дрожа, а он пытался меня успокоить.

После двух стаканов виски я пришла в себя. Геерт зажег свечи, ароматические палочки, включил отопление и прибрался на кухне. У нас обоих гораздо лучше получалось заботиться о других, чем о себе.

Мерзкую вонь, которая будто приклеилась к моей одежде и волосам, медленно вытесняли запахи ароматного дыма и сигарет. Я чувствовала себя оскверненной, грязной, почти изнасилованной этой запиской, где меня называли вонючей дохлой крысой.

Геерт уселся рядом и наполнил мой стакан уже в третий раз. Себе он принес бутылку пива и открыл ее зажигалкой. Пробка полетела на пол, но он даже не пошевелился, чтобы ее поднять. За последние годы я подняла, наверное, тысячу пробок. И примерно столько же раз просила Геерта не швырять их на пол. Такая мелочь, эта его привычка кидать мусор на пол, доводила меня порой до бешенства.

— Геерт, подними ее!

— Расслабься, Мария. Иди сюда. Дай мне руку.

— Зачем?

— У тебя всегда ледяные руки, когда ты переживаешь или у тебя стресс. Дай мне их согреть.

— Да пошел ты! У меня нет настроения для твоей кухонно-прачечной психологии!

Он откинулся на спинку, убрал от меня руки и начал сворачивать сигарету нервными пальцами.

— Тебе надо в полицию, Мария. Я-то сам думаю, что этому психу надо только тебя напугать. Но если вдруг…

Он замолчал, глубоко затянулся и стал смотреть мимо меня своим коронным грустным взглядом. Потом отпил пива, закрыл глаза и вздохнул.

— Так что ты хотел сказать?

— Ну знаешь… Я где-то читал, что большинство таких типов оказываются твоими знакомыми. Не близкими друзьями, конечно, но, по крайней мере, они тебе ближе, чем ты думаешь. А этот… Он знает, что ты делала аборт, знает, где и когда мы играем… Ты должна как следует вспомнить, с кем общалась в последнее время. Может, ты в баре дала кому-то от ворот поворот. Или это какой-нибудь сосед положил на тебя глаз… Или, может, ты переспала с ним разок…

— Или мой бывший хочет отомстить.

— Господи, Мар, мы уже это обсудили! И если бы ты на самом деле так думала, я бы здесь не сидел!

Я покрутила кубики льда в стакане.

— Я знаю, что мне надо в полицию. Но я просто не могу себя заставить рассказать им все это.

Вопросы проносились у меня в голове, пока алкоголь затуманивал мозги, и я едва ворочала языком. Мне хотелось спать, но я хотела узнать ответы, я не хотела больше думать, но пыталась все контролировать.

— Иди ложись, я посижу здесь. Тебе надо отдохнуть, Мария.

Я поднялась на шатающихся ногах и начала всхлипывать.

— Ну почему это случилось со мной? Кому надо так меня ненавидеть, чтобы присылать дохлых крыс?

Геерт обнял меня своими длинными руками и повел наверх по лестнице.

— А ты? — хныкала я. — Тебе тоже надо спать.

— Я же все равно не сплю.

Он уложил меня в постель, и я забылась неспокойным сном. Мне снился Стив, который трахал мою сестру, и крысы, вылезающие из могилы матери.