Последнее правило - Джоди Пиколт

— Желаете удостоиться чести? — спрашивает меня Бэзил.

Мы топчемся в ванной комнате Джессики Огилви — я и еще двое криминалистов, которые прочесывали дом в поисках улик. Марси закрыла окна черной бумагой и стоит с фотоаппаратом наизготовку. Бэзил приготовился распылять люминал по ванне, полу и стенам. Я щелкаю выключателем, и мы погружаемся во тьму.

Бэзил распыляет раствор, и внезапно ванная комната начинает светиться, как рождественская елка, — раствор между плитками светится ярким, флуоресцентным светом.

— Святые угодники! — шепчет Марси. — Люблю, когда мы не ошибаемся.

Люминал начинает светиться, когда соединяется с определенными кристаллами. В нашем случае — с железом, входящим в состав гемоглобина. Возможно, Джейкоб Хант настолько хитер, что уничтожил все улики, после того как убил Джесс Огилви, но в ванной остались следы крови — достаточно весомый аргумент, чтобы убедить присяжных в его виновности.

— Отличная работа! — хвалю я, пока Марси вовсю щелкает фотоаппаратом.

Если кровь в ванной совпадет с кровью жертвы — это последний кусочек головоломки, который поможет воссоздать картину преступления.

— Джейкоб Хант пришел на встречу со своей жертвой, — вслух размышляю я, — они повздорили, возможно, перевернули стойку с компакт-дисками, несколько стульев и разбросали почту. Он загнал ее в угол — по-видимому, сюда — и ударил, а следствием удара стал смертельный исход.

Когда люминал перестает мерцать, я зажигаю свет.

— Он вымыл ванную комнату, потом жертву, одел ее и оттащил к трубе.

Я взглянул на пол. При ярком свете реактива не видно, как не видно и следов крови.

— Но Джейкоб страстный поклонник мест происшествия… — говорю я.

Бэзил усмехается.

— Я читал статью в «Эсквайре», что женщины считают нас сексуальнее пожарных…

— Не все женщины, — замечает Марси.

— И тем не менее, — продолжаю я, не обращая на них внимания, — он возвращается на место происшествия и решает замести следы. Дело в том, что он хитер: он хочет повесить это дело на Марка Макгуайра. Следовательно, он думает: «Если бы это сделал Марк, как бы он заметал следы?» Представил бы все как похищение. Поэтому он надевает ботинки Марка Макгуайра и оставляет на улице следы, а потом режет противомоскитную сетку. Ставит на место диски и стулья, убирает почту. Но ему также известно, что Марк довольно проницателен, поэтому Хант решает немного запутать следствие. Он печатает записку для почтальона, собирает в рюкзак вещи жертвы и забирает его с собой. И записка, и исчезнувший рюкзак должны свидетельствовать о том, что Джесс покинула дом добровольно.

— Я что-то не очень понимаю, — говорит Марси.

— Джейкоб Хант «подправляет» место происшествия таким образом, чтобы все выглядело так, будто преступление совершил кто-то другой, — человек, пытавшийся скрыть следы своего преступления. Черт возьми, гениально! — вздыхаю я.

— Значит, вы думаете, это любовная ссора? — спрашивает Бэзил.

Я качаю головой.

— Не знаю.

Пока.

Марси пожимает плечами.

— Плохо, что преступники никогда не хотят сознаваться.

— К счастью, жертвы не молчат, — возражаю я.

Руки Уэйна Нуссбаума по локоть в грудной клетке трупа из Суонтона, когда я, натянув маску и бахилы, вхожу в прозекторскую.

— Больше не могу ждать, — говорю я. Последние сорок пять минут я сидел в кабинете Уэйна.

— Он тоже, — отвечает патологоанатом, и я замечаю вокруг шеи трупа странгуляционную борозду. — Послушай, я же не мог предположить, что убийство-самоубийство выбьет меня из графика.

Он держит на ладони блестящий красный орган, и в глазах его скачут бесики.

— Ну же, детектив, поимейте сердце.

Я остаюсь серьезным.

— Таким штучкам вас учили в цирковом училище?

— Да. Этот номер идет сразу после метания пирога.

Он поворачивается к лаборанту-препаратору — молодой женщине, которая ассистирует ему во время вскрытия. Ее зовут Лайла, и однажды она попыталась за мной приударить, пригласив на вечеринку в Южный Берлингтон. Там, вместо того чтобы чувствовать себя польщенным, я ощутил себя стариком.

— Лайла, — говорит патологоанатом, — дай мне пятнадцать минут.

Он стаскивает перчатки, халат и бахилы. Мы выходим из стерильной операционной и направляемся по коридору в его кабинет. Он перебирает на столе папки с делами, пока я не замечаю на одной из них имя Джесс Огилви.