Охота на ведьму - Астрид Фритц

Я невольно улыбнулась от столь необычного речевого оборота.

– А вот это передал мне Дитрих. – Юноша вытащил еще одно послание. – По дороге сюда я повидал его в Аугсбурге. У вашего сына все чудесно.

Руки Симона чуть дрогнули, когда он прочел письмо. Отложив бумагу в сторону, он тихо вздохнул.

– Плохие новости? – спросила я.

– Напротив. – Он потер глаза. – Мастер очень доволен им, и Дитрих благодарит меня за все, что я сделал для него в жизни. Он надеется, что Орландо окажется способен на то, чего не сумел добиться он сам. А главное, он просит у меня прощения и хочет, чтобы мы поскорее увиделись вновь.

У Симона действительно слезы навернулись на глаза, слезы радости.

В тот день мы просидели за столом намного дольше обычного. Удивительно, насколько непринужденно протекал наш разговор, словно Орландо пробыл здесь уже много недель. Мой муж сиял от радости, да и я сама была очарована этим юношей из Венеции.

– Как так вышло, что вы настолько хорошо говорите на нашем языке? – спросила я.

– Моя мама была немкой, дочерью торговца пряностями в Аугсбурге, и с нами, детьми, она всегда говорила только на родном языке.

– Была? Ее больше нет в живых?

Он покачал головой.

– Нет, она умерла много лет назад. Тогда я был еще ребенком.

Симон опустил ладонь ему на запястье.

– Я знаю. Мне посчастливилось познакомиться с ней, замечательная была женщина. Твой отец очень скорбел по ней. Мамы Сюзанны тоже уже нет в живых, она умерла два года назад.

– Мне очень жаль. – В черных глазах Орландо светилось сочувствие.

– Да, было нелегко. – Я сглотнула. – Это случилось так внезапно…

И вдруг я поняла, что мысли о смерти моей мамы уже не причиняют мне такую боль. Наверное, потому, что с тех пор так много всего произошло. А может быть, потому, что в это мгновение рядом был кто-то, кто пережил подобное и понимал меня без слов, и это было прекрасно.

После того как Орландо осмотрел дом и обустроился в комнате Дитриха, я его почти не видела, даже за обедом. Симон повсюду водил его с собой – в гильдию, к коллегам по цеху, к покупателям и всем мастерам, которые поставляли ему товар. Так продолжалось до тех пор, пока не вмешался Убельхор. Однажды, возвращаясь с Клер с рынка, я услышала, как он ворчит в кабинете:

– Ему пора наконец-то разобраться с нашими учетными книгами. Ну и как мне его обучать, если его здесь нет?

После этого разговора я стала чаще встречать нашего нового жильца. За обедом я засыпала его вопросами о его семье и родном городе, и он отвечал, причем настолько открыто и красочно, что я живо представляла себе его старших братьев, Альпы и венецианский порт. Как и раньше, я время от времени заглядывала в рабочий кабинет, и Орландо всегда подмигивал мне в знак приветствия или просто улыбался. Его приветливый, заботливый и благодушный нрав полюбился всем, даже нашей ворчливой старой Марге. Она постоянно крутилась неподалеку от него, выспрашивая, что ему будет угодно. Однажды Орландо со смехом сказал ей, что и сам способен убрать у себя в комнате.

– Милая Марга, я ведь не избалованный ребенок, за которым нужен глаз да глаз. У тебя и так полно хлопот в этом огромном доме.

После этих слов служанка даже обиделась на него на целый день.

Клер он тоже сразу пришелся по душе. Узнав, что Орландо нравятся острые блюда, она стала упражняться в приготовлении блюд с большим количеством специй. Однажды она немного переборщила с перцем, и на воскресном обеде у нас всех слезы навернулись на глаза. Кухарка смущенно извинилась, но Орландо только отмахнулся.

– Ну что вы, – сказал он. – Это был лучший перченый кролик, которого я когда-либо ел. На родине моего деда, кстати говоря, готовят очень похожее блюдо, но из мяса сурков.

– Из сурков? – широко распахнула глаза Клер. – Это что за зверь такой?

И в следующее мгновение они уже увлеченно говорили об особенностях кулинарии в Ломбардии – все различия между сословиями будто испарились.

Именно Клер недели через две после приезда Орландо поведала мне о том, что уже полгорода судачат о новом подмастерье Зайденштикера.

– Говорю вам, госпожа Сюзанна, у барышень глаза так и горят, когда они произносят его имя. Готова побиться об заклад на мою любимую сковородку, что уже скоро девицы ему сами начнут вешаться на шею. Ха, да будь я лет на десять моложе, я бы тоже с ним своего счастья попытала!

Приезд Орландо в наш дом казался всем нам провидением Божьим. В первую очередь Симону, который принял его, как родного сына. Мой муж точно преобразился: все время улыбался, отчего казался куда моложе, а по утрам иногда даже ходил по дому посвистывая. Он почти перестал уделять время чтению, а в том ужасном подвале, насколько я могла судить, не бывал ни разу со дня приезда Орландо. Уже вскоре они перешли на более доверительную форму обращения, на «ты». В конце мая Симон сказал мне, что они с Орландо поедут в Базель для ведения важных переговоров.

– Вас долго не будет?

– Около десяти дней, может, немного дольше.

Поездка затянулась на двенадцать дней, и я считала их один за одним. В это время дом опустел, мне все больше казалось, будто мне чего-то не хватает. И скучала я не по Симону.