Вспомни меня - Эми Маклеллан

Двадцать один год назад

Чем бы все закончилось, если бы не ребенок? Просто постепенно заглохло бы без вреда, остался бы только повод втайне переглядываться с лукавыми улыбками за рождественским семейным ужином?.. Вместо этого мы создали новую жизнь и уничтожили прежнюю. После жалоб Джоанны о малоподвижных сперматозоидах Роберта я не особенно заботилась о контрацепции. Однако мой менструальный цикл обычно был точен как часы, и я сразу поняла: что-то не так. Я лелеяла это знание, как зажженную спичку в сомкнутых ладонях; случилось маленькое чудо, которое может все изменить. Я победила. Мое прекрасное тело вновь стало моим козырем.

Роберт пришел в восторг. Победно вскинув кулак в воздух, он запрыгал по сырой мансарде, которую я должна была показывать какому-то несчастному простаку-арендатору.

– Я знал, что мои мальчики способны на это, что они могут!

Роб всегда сводил все только к себе.

Однако эйфория быстро прошла, испарилась, как водоем жарким летом. Капля за каплей, незаметно… Однажды вдруг остается только сухая, растрескавшаяся земля, а твой любовник просит тебя избавиться от чудо-ребенка, которого вы сотворили вдвоем. Я отреагировала на удивление спокойно. Роберт сказал, что нужно подумать о Джоанне, но потом речь пошла совсем не о ней. Он начал жаловаться, как его сводят с ума расходы на ЭКО, какой невероятный стресс он испытывает, и что надо все как-то заканчивать.

– Я не могу, малыш. Просто не в силах причинить ей такую боль, – со слезами причитал он. Его нытье лилось как нефть из трубы, отравляя мою радость.

К собственному изумлению, я была мало тронута страданиями Роба. Внутри меня словно появился какой-то твердый стержень. Наверное, это и есть материнство – на слабости других внимания уже не обращаешь. Роберт может праздновать труса, а я не стану. Я одна пошла на УЗИ, заплатила за снимок и долго всматривалась в него, пытаясь разглядеть в сером бесформенном силуэте, кто растет внутри меня – победитель, неудачник, герой-любовник, задира… Одно я знала наверняка: если я и с помощью ребенка не смогу привязать к себе Роба, значит, тут уже ничего не исправить, а я слишком много поставила на карту, чтобы легко сдаться. Тем временем его отлучки вдруг стали длительнее, и после возвращения ему требовалось дольше отдыхать. Я не сказала ни слова, снисходительно объясняя все шоком. Роберту просто нужно время, чтобы решиться на разговор с Джоанной. Однако время работало не на меня.

Первой о моей беременности узнала сестра – наверное, под воздействием гормонов она стала буквально чуять подобные вещи. Мать пришла в негодование. Когда я отказалась назвать отца ребенка, она решила, что я просто не знаю, от кого он.

– Видеть тебя не могу! – выплюнула она. – Избавься от него, или можешь больше на глаза мне не показываться!

Я с вызовом рассмеялась ей в лицо, но на душе у меня скребли кошки. Когда наконец Роб посмеет признаться?.. Увы, по его лицу я видела, что он по-прежнему трусит.

Потом ко мне пришла Джоанна, вся в слезах. Мать запретила ей видеться со мной – думаю, это был единственный раз, когда сестра ослушалась. Только крайнее отчаяние могло толкнуть ее на подобный поступок. Так оно и оказалось – она наконец-то заподозрила, что Роб ей изменяет. Внутри у меня все скрутило узлом от напряженного ожидания – сейчас все раскроется. Мне даже хотелось этого.

– Я проследила за ним, – всхлипывала Джоанна. – Он полдня провел в дорогом отеле в Лике. Что ему там делать? Это совсем в другой стороне от аэропорта! Я знаю, он был там не один!

Мой мир рушится. Мне Роб сказал, что он в длительном рейсе из Шанхая. А на самом деле встречается с кем-то еще!

Я выбегаю из комнаты, меня рвет. Джоанна рядом, придерживает мне волосы, помогает. Иногда она любит сесть рядом и держать руку на животе, чувствуя, как шевелится ребенок. О течении беременности она знает больше меня. Я раздалась – это неизбежно, – лодыжки опухли, груди просто огромны. Я никогда не планировала стать матерью-одиночкой, я хотела семью, как у Джоанны, и ребенок был моим пропуском в счастливую жизнь. Однако Роб не намерен оставлять жену.