День всех пропавших - Дот Хатчисон

Брэн таращится на кулон; кровь отхлынула от его и без того бледного лица. Он видел это украшение каждый день – оно висело и подпрыгивало поверх ярких футболок сестры и путалось в ее волосах – в течение десяти месяцев и еще двенадцати дней. Он сам надел кулон на шею Фейт рождественским утром, и с тех пор она его не снимала.

Видимо, и Дэвис не снимал.

Брэн с полувсхрипом-полувсхлипом падает на колени в снежную пыль, склонившись над одеялом, которое дала ему мать, чтобы накрыть тело сестры. Даже не уверена, дышит ли он. Плечи вздрагивают от напряжения, однако эти звуки – сломленного человека, угодившего в капкан зверя…

Встаю перед ним на колени и зарываюсь пальцами в его кудри, прижимая голову к своей груди. Кончики моих пальцев поглаживают голову. Ничего не говорю – что тут скажешь? Брэн не одинок – вот и все, чем я могу его утешить. Этого совершенно недостаточно, но я все равно даю ему знать: он не одинок.

Al molay rachamim, – шепчу я, медленно раскачивая нас обоих из стороны в сторону, – shochayn bam’romim, ham-tzay m’nucha n’chona al kanfay Hash’china, b’ma-alot k’doshim ut-horim k’zo-har haraki-a mazhirim, et nishmat Fate she-halach l-olama, ba-avur shenodvu tz’dakah b’ad hazkarat nishmata. B’Gan Ayden t’hay m’nuchata; la-chayn Ba-al Harachamim yas-tire-ha b’sayter k’nafav l’olamim, v’yitz-ror bitz-ror hacha-yim et nishmatah, Ado-nay Hu na-chalatah, v’tanu-ach b’shalom al mishkavah. V’nomar: Amayn^[89].

Рука Брэна обхватывает меня за талию и притягивает к себе. Елозя коленями по мокрой от снега земле, придвигаюсь к нему – близко, как он хочет. Его голова прижимается к моей шее. Слезы катятся по моим щекам, обжигая в тех местах, где мокрых дорожек касается холодный воздух.

Постепенно сбивчивое дыхание Брэна выравнивается.

Через мгновение Иан опускается рядом на колени, обнимая нас обоих. Карван следует его примеру, обнимая и Брэна и Иана.

– Ты нашел ее, – бормочу, уткнувшись Брэну в волосы. – Вы с Ианом нашли ее и отвезете домой, как только будет можно.

Он качает головой.

– Да, ты сделал это. Чтобы этот момент настал, должны были сойтись множество обстоятельств, и они сошлись благодаря тебе и Иану. Ты нашел Фейт и теперь отвезешь ее домой.

Постепенно Брэн распрямляется – не отстраняясь, но поднимаясь дюйм за дюймом, пока наши лбы не соприкасаются. Его прерывистое дыхание согревает мое лицо. Беру кончик шарфа – слава Прие, что упаковала нам в дорогу самый мягкий, – и вытираю его щеки. Брэн в ответ фыркает.

– Давай накроем ее одеялом твоей мамы, si?

Проходит минута-другая, прежде чем он кивает, вынимает из кармана пачку салфеток, вытирает лицо и сморкается. Предлагает салфетки Иану с Карваном – оба принимают предложение, – затем вытаскивает еще одну и вытирает мне щеки. Когда мы встаем на ноги, я крепко обнимаю Иана, а Брэн – Карвана.

Отстраняюсь, чтобы Брэн мог дотянуться и до Иана. Обнявшись, они опять начинают рыдать: на их жизни, на их семьи очень сильно повлияла маленькая девочка, которую они так долго искали.

Чтобы дать им время побыть наедине, а еще потому, что у меня есть кое-какие дела, подхожу к каталке, стоящей на ровном участке возле дома, где ее не видно с дороги. Тело Фейт уложено в черный мешок для трупов и привязано к ней.