Река смерти. Сан-Андреас - Алистер Маклин

— Что же, в этом есть какой-то смысл. Так действительно могло произойти. Но ваши слова меня всё равно не убеждают.

— А когда вы были в Мурманске, кто-нибудь видел, каковы размеры повреждений в корпусе?

— Нет.

— А кто-нибудь пытался это сделать?

— Да. Мистер Кеннет и я.

— Но, как ни странно, вам это не удалось. Не удалось, потому что вам не разрешили это сделать.

— Да, действительно так и было. Откуда вы узнали?

— Повреждённую часть корпуса, которую решили ремонтировать, покрыли просмоленной парусиной, так?

— Да, так.

Маккиннон помрачнел.

— А какие-нибудь объяснения вам дали?

— Избегать ветра и снега.

— А это каким-нибудь образом может повлиять на повреждения?

— Очень незначительно.

— Вы просили разрешения поднять парусину и посмотреть, что за повреждения?

— Да, просили. Нам не дали это сделать. Сказали, что это слишком опасно и только будет мешать работе судоремонтников. Мы не стали спорить, потому что считали, что это не важно. Причин думать иначе у нас не было. Если бы вы имели дело с русскими, то должны были бы знать, как они могут быть упрямы, когда дело касается самых странных вещей. Кроме того, они оказывали нам любезность, а у нас не было оснований для подозрений. Ну ладно, ладно, лейтенант, нечего мне доказывать, что дважды два четыре. Для того чтобы понять, что пробоина в корпусе возникла в результате взрыва изнутри, не надо быть инженером или металлургом.

— А вам не показалось странным, что второе повреждение корпуса произошло точно в том же самом отсеке, в балластном отделении?

— До данного момента не казалось. Наши любезные — наши, а не ваши — любезные союзники почти наверняка оставили там заряд с достаточно длинным бикфордовым шнуром. Вы правы, лейтенант.

— Так что нам остается только одно: выяснить, кто из членов вашей команды разбирается во взрывчатке. Вам известно подобное лицо, мистер Маккиннон?

— Да.

— Что? — Ульбрихт приподнялся на локте. — Кто же это?

Маккиннон посмотрел в сторону палубы.

— Уже какой-то толк. — Ульбрихт опустился вновь на койку. — Большой толк.

Глава 6

Было чуть позднее десяти часов утра, когда снег пошёл вновь.

Маккиннон провёл в капитанской каюте ещё пятнадцать минут и ушёл только тогда, когда заметил, что у лейтенанта слипаются глаза. Затем он переговорил по очереди с Нейсбаем, Паттерсоном и Джемисоном, который опять руководил работами по укреплению надстройки. Все трое согласились, что Ульбрихт почти прав в своих предположениях, только толку от этого никакого. Когда Маккиннон вернулся на мостик, шёл густой снег.

Он осторожно попытался открыть боковую дверь, но сила ветра была такова, что её вырвало у него из рук. Снег шёл под углом, чуть ли не параллельно палубе. Что-то разглядеть сквозь него было невозможно, но, повернувшись к нему спиной, в сторону носа, боцман смог разглядеть, как меняется характер волн. При первых проблесках рассвета уже было видно, что это не ровные ряды, а вспенивающиеся, вздымающиеся вверх стены, которые, достигнув определённой высоты, рушились, превращаясь в бесформенные пузырьки. Палуба под его ногами задрожала. Холод стал невыносимым. Маккиннон с трудом закрыл дверь, возвращаясь на мостик.

Он перекидывался отрывочными фразами с Трентом, стоявшим за штурвалом, когда раздался телефонный звонок. Звонила сестра Моррисон.

Она сказала, что готова идти к лейтенанту Ульбрихту.

— Я бы не советовал вам этого делать, сестра. Наверху штормит. Время сейчас не для прогулок.

— Должна напомнить вам, что вы мне обещали, — произнесла она голосом благовоспитанной девушки.

— Я это помню. Просто погодные условия несколько изменились.

— Ну, право, мистер Маккиннон...

— Иду, иду. Пеняйте на себя. Когда он проходил через палату В, Джанет Магнуссон посмотрела на него с неодобрением.

— Госпиталь — не место для ряженых.

— Да я просто мимо проходил. Выполняю миссию милосердия. Так, по крайней мере, считает ваша крепколобая подружка.

Выражение лица сиделки Магнуссон несколько смягчилось.

— Значит, идете к лейтенанту Ульбрихту?

— Ну к кому же ещё? Самое главное, что я его уже видел, и он показался мне вполне здоровым. Просто она чокнулась.

— Вся беда в том, Арчи Маккиннон, что вы не способны на тёплые, человеческие чувства. Во всех отношениях, а не только когда дело касается больных. Сестру же вы считаете чокнутой только потому, что она рассказывает о вас разные вещи.

— Обо мне? Да она же не знает меня!

— Это уж точно, Арчи. — Она одарила его нежной улыбкой. — Зато капитан Боуэн знает.

Маккиннон хотел было сказать, что негоже капитанам болтать с сиделками, но не нашёл подходящих слов и молча прошёл в палату А. Сестра Моррисон, тепло одетая, ожидала его прихода. Рядом с нею на столике стоял небольшой медицинский саквояж. Маккиннон кивнул ей.

— Не могли бы вы снять эти очки, сестра?

— А зачем?

— В нём наверняка проснется донжуан, — с несколько развязной интонацией бросил Кеннет, — а без очков вы понравитесь ему ещё больше.

— Полярный день ещё не наступил, медведи спят, мистер Кеннет, а уж донжуаны тем более.

— Кстати, боцман, — вмешался в разговор капитан Боуэн, — какова сила ветра?

— Одиннадцать метров, сэр. Буря. Восемь ниже нуля. Девятьсот девяносто девять миллибар.

— Волна поднялась?

Даже в госпитале чувствовались содрогания судна.

— Да, сэр. Немного.

— Проблемы есть?

— Кроме присутствующей здесь сестры, жаждущей совершить самоубийство, нет.

Нет, подумал он, пока надстройка находится на своём месте.

Сестра Моррисон в ужасе ахнула, когда они поднялись на верхнюю палубу. Как бы мысленно она ни готовилась к тому, что её ожидает, она даже представить себе не могла, что ветер может дуть с такой ураганной силой и сопровождаться снежной бурей. Маккиннон не терял времени. Одной рукой он с силой притянул сестру Моррисон к себе, другой ухватился за леер. Их в буквальном смысле пронесло над предательски скользкой палубой в сторону надстройки. Оказавшись в укрытии, сестра, сняв капюшон, долго не могла отдышаться.

— В следующий раз, мистер Маккиннон, если, конечно, он будет, я обязательно прислушаюсь к вашим словам. Даю слово! Я представить себе не могла... мне даже в голову не приходило, что подобное возможно. А мои ребра! — Она осторожно провела руками по бокам, как бы убеждаясь, что всё на месте. — Вы же переломали мне все кости!

— Весьма сожалею, — с мрачным видом произнёс Маккиннон, — но, думаю, вам бы не понравилось, если бы вы вдруг свалились за борт. И следующий раз, к сожалению, будет. Не забывайте, что нам ещё придется возвращаться. И идти против ветра, а это значительно тяжелее.

— В данный момент я не спешу возвращаться. Благодарю вас