Голос греха - Такэси Сиота

Трамвай медленно шёл в горку.

Разглядывая из окна одежду проходящих людей, Акуцу опять живо ощутил смену времён года. В прошлый раз он приезжал сюда в августе. Перекинув куртку через сумку и обливаясь потом, бродил в окрестностях университета…

Наступил декабрь. До завершения проекта осталось совсем недолго: начался обратный отсчёт времени. Встреча с Тосией и его замешательство убедили Акуцу в том, что он действительно тот самый ребёнок с кассеты. Удивление, испытанное им, когда репортёр узнал, что тот существует на самом деле, было таким же, как в тот момент, когда он увидел фотографию мужчины с лисьими глазами. Акуцу не мог вспомнить, чтобы хоть когда-либо был так взволнован. Мысль о том, что он может испортить человеческую жизнь и даже жизнь целой семьи, приводила его в ужас. И тем не менее, как журналист, он не имел права отступать.

Когда Акуцу, вернувшись из ателье «Костюмы на заказ Сонэ», сообщил о Тосии, Тории улыбнулся. Действительно, это был материал, достойный улыбки свирепого главного редактора отдела происшествий. Когда Акуцу попросил разрешить ему съездить в Англию, пусть даже за свой счёт, Тории, вернув на лицо обычное суровое выражение, решительно произнёс:

— Привезёшь сенсацию — возмещу расходы.

Акуцу вылетел из Кансайского аэропорта тем же полуночным рейсом; дорога с пересадкой всё в той же Дохе заняла 20 часов. Накопившаяся усталость дала о себе знать в поезде из Хитроу до станции «Паддингтон», когда журналист почувствовал сильный озноб. Было воскресенье; он в разбитом состоянии добрался до отеля, и, поскольку в университет всё равно идти не мог, весь день провёл в номере.

Когда Акуцу проснулся утром, стало понятно, что чувствует он себя, что называется, ниже среднего. Мерить температуру особого смысла не было. В любом случае придётся идти. Если сообщить Тории о невозможности работать из-за простуды, это будет ситуация хуже некуда. Уговаривая себя, что причина озноба — всего лишь зимний ветер, он постарался одеться потеплее и рано утром вышел из отеля.

Если учитывать то, что ему предстояло, Акуцу должно было обуревать волнение, но, наверное, сказалось действие лекарства от простуды — он чувствовал себя несколько отрешённым. Просто путешественник, турист. Глядя на ряды домов залитого солнцем Шеффилда, репортёр размышлял о том, почему, несмотря на не столь уж широкие дороги, здесь так явно ощущается пространство.

Как только он вышел из трамвая перед университетом, его чуть не сбил с ног сильный ветер. Студенты расходились в восточном и западном направлениях от остановки. Надев чёрные кожаные перчатки, купленные второпях перед отъездом, Акуцу направился на северо-запад. В кармане его пальто лежала копия карты, но он помнил путь до места.

Журналист поднялся вверх по склону, вдоль которого выстроились кирпичные жилые дома, и двинулся к парку Крукс-Вэлли. Он решил миновать факультет журналистики и пошёл прямо в парк — ведь профессор в это время, скорее всего, опять будет там, и потом, неплохо бы ещё раз полюбоваться красивым видом.

Проходя по улице, идущей вдоль Уэстон-парка, Акуцу вдруг обратил внимание на отсутствие столбов линий электропередачи. Уже только благодаря этому открывалась широкая перспектива. Он зашагал по дороге вдоль музея, к Машрум-лейн. Спустя некоторое время с левой стороны между деревьями показалась та самая «дамба».