Ставка в чужой игре - Мэтью Квирк

Я трижды постучал по стеклу:

– Это я, Майк.

Окно открылось. И я увидел свою невесту с поднятой крикетной битой, готовую врезать.

– Это я, милая. Извини, что застал тебя врасплох.

Она прислонила биту к туалетному столику и крепко обняла меня на минуту, потом ослабила объятия и прижалась своим лицом к моему.

Я взял ее за руку и вывел на крышу. Мы сели рядом. Она прижалась ко мне, мы переплели пальцы.

– Ты знаешь, что у нас есть входная дверь?

– Твоя бабушка перехватывала мои звонки.

– Я могу ее задушить.

– Хватит с меня членовредительства. Я не в состоянии общаться с ней сию секунду, поэтому и зашел с тыла.

Вооруженные охранники, золотохранилище и психопаты-убийцы – пустяки. Но столкновения лицом к лицу с Ванессой мне было не вынести.

– Пожалуй, и правильно. После спектакля во время семейного сборища ты стал персоной нон грата. Да и я в ненамного лучшей форме. Она все никак не может поверить насчет папы. Пришлось поговорить с ней любя, но сурово.

– И как она это восприняла?

– Шок и временное отступление. Наверное, уже замышляет месть.

– Твой отец жив и здоров?

– А ты этого хочешь?

– Я не хочу, чтобы его прикончили, мерзавца такого.

– Он соблюдает условия сделки.

– Это хорошо, – кивнул я. – Будет еще много компромиссов, но мы можем извлечь из всего этого пользу и воздать по заслугам его клиентам.

Мы немного посидели, разглядывая созвездия над черными контурами Блю-Ридж. Меня всегда поражало, как много звезд видно с этой крыши.

– Энни, я держал тебя в неведении. Ты была права насчет Джека. Я думал, что смогу восстановить семью. Воображал, что если как следует постараюсь, то каким-то образом смогу исправить все – и прошлое, и отношения между нашими семьями, и Джека.

– Ты делал то, что считал необходимым. И хорошо, что пытался. Что у тебя была эта надежда.

– Я хотел поговорить с тобой обо всем. Пусть это глупо, но меня тревожило, что я разочарую тебя или отпугну. Все, что тогда произошло; все эти зверства вокруг нашего старого босса… Все вышло из-под контроля. Я не хотел, чтобы ты увидела меня таким. И никогда не хотел быть таким. Это не я. Я другой.

– Знаю. Ты меня не напугал, Майк. Просто в следующий раз ничего от меня не скрывай. Я переживу. Это то, чего я хочу, на что я согласилась. Ты мне нужен весь, целиком. И ты не обязан меня защищать.

– Заметил. Ты была очень крута за рулем. Спасибо, что спасла меня.

– На этот счет не волнуйся. Мне очень жаль, что отец так с тобой обошелся. Господи, даже не знаю, с чего начать! Он был подчеркнуто любезен с тобой в последнее время – все из-за этого?

– Да. И я понял: он что-то задумал. Он усыплял мою бдительность. И смог наконец-то расслабиться, потому что придумал, как меня уничтожить.

– Тебе повезло, что ты подписал брачный контракт. Кларки разорены.

Я рассмеялся вместе с ней, притянул к себе и прижался губами ко лбу. Она взяла меня за руку.

– О чем ты думаешь? – спросила она.

– О том же, о чем после нашей первой встречи. Я едва не выпалил это прямо в конференц-зале. Я люблю тебя. Давай поженимся. Сбежишь со мной?

– Да.

Я взглянул на нее:

– Спасибо. А то я боялся, что ты все еще сердишься. Можешь не торопиться. Я рад уже тому, что ты разговариваешь со мной.

– Нет. Я же сказала – уедем. Прямо сейчас. Поедем через горы, найдем местечко, где остановиться, а утром поищем мирового судью или часовню.

– Ты серьезно?

Она толкнула меня в плечо:

– А ты надеялся подкрасться к девичьей светелке и после не сбежать с хозяйкой? Бога ради, покажи класс.

– Ты сама напросилась.

Она взглянула на меня с подозрением:

– Значит, когда ты заявился сюда, у тебя был другой план?

Я уклонился от ответа. Она видела меня насквозь.

– Так как насчет свадьбы? – осведомился я.

– Если захотим, то закатим и свадьбу. Нам хватит времени решить. Но сейчас все будет только для тебя и меня. Только наше.

Я встал и помог ей подняться.

– Я люблю тебя. Идем.

Она улыбнулась и прильнула ко мне для долгого поцелуя.

– Значит, решено, – сказала она. – Но если ты надеешься, что я пощажу тебя из-за плевой огнестрельной раны, то лучше подумай еще раз.

Что ж, может быть, мне так и не понять ее до скончания дней. Я провел ее по крыше к торцевой стене; потом подсказывал, куда ставить ноги, когда мы спускались по окнам. Поймал, едва она спрыгнула, и прижал ее к себе, мою сообщницу и заговорщицу.

Мы побежали через лужайки и густые заросли, направляясь к реке и моему джипу. На миг я потерял ее в тенях, но она поймала меня за руку и увлекла в ночь.