Клуб адского огня - Питер Страуб

Теперь же, если не считать царящего здесь беспорядка, комната была воплощением представлений дизайнера об английской сельской усадьбе. На спинке кресла-качалки висели грязные рубашки. У порога гостиной валялась на боку кроссовка. Столик, о который она чуть не расшибла голову, был завален старыми газетами, картонками из-под пиццы и заставлен грязными стаканами.

Харвич вернулся со стаканом, наполненным до краев, так что за ним по полу протянулась дорожка блестящих капель.

— Выпей немного воды, пока она вся не расплескалась на пол, извини, — сказал он, подавая Норе мокрый стакан и снова опускаясь перед ней на колени.

Нора отпила немного и оглянулась, ища глазами, куда бы поставить стакан. Харвич взял его и опустил на столик.

— Смотри, лишишься обручального кольца, — сказала Нора.

— Плевать. — Дэн взял в ладони ее правую руку. — Почему ты не хочешь, чтобы я звонил в полицию?

— Перед тем как меня похитил Дик Дарт, мне готовились предъявить обвинения в полудюжине преступлений. Понимаю, звучит смешно в свете того, что случилось, но уверена, одним из этих преступлений было похищение. Поэтому я и оказалась в полицейском участке.

Харвич перестал массировать ее руку.

— Ты хочешь сказать, что, если пойдешь в полицию, тебя арестуют?

— Думаю, да.

— И за что же?

Нора отняла у него руку.

— Ты хочешь услышать, что случилось на самом деле, или сразу позвонишь в ФБР и выдашь меня с потрохами?

— В ФБР?!

— Есть у них парочка очаровательных ребят, которые не сомневаются в моей виновности.

Харвич встал с колен и отошел к другому краю дивана.

— Если для тебя все это слишком, я немедленно уеду отсюда, — сказала Нора — Мне надо найти одного доктора. Если вспомню его имя.

— Никуда ты не поедешь, — сказал Харвич. — Я хочу услышать твою историю от начала до конца, но сперва давай посмотрим, не можем ли мы сделать что-нибудь для Дика Дарта.

Он встал и взял с каминной полки сотовый телефон. Нора начала было возражать.

— Не волнуйся, я ничего не скажу о тебе, — заверил ее Дэн. — Постарайся вспомнить название мотеля. — Он прошел через комнату и вытащил из-под кипы журналов и газет пухлый телефонный справочник.

— Не могу.

— Там был рекламный плакат? — спросил Дэн, задержав палец над кнопкой набора.

— Конечно, но... — И тут Нора словно увидела прямо перед собой этот самый плакат. — Мотель назывался «Хиллсайд». Дик еще сказал: «Как знаменитый душитель».

— Как душитель?

— Хиллсайдский душитель.

— О боже. — Харвич стал нажимать кнопки. — Слушайте меня внимательно, — произнес он через некоторое время. — Я не собираюсь повторять дважды. Сбежавший преступник Дик Дарт зарегистрировался сегодня утром в мотеле «Хиллсайд» в Спрингфилде. Он, возможно, ранен. Дэн выключил телефон и положил его обратно на полку. Думаю, ты будешь чувствовать себя спокойнее, зная, что не встретишься с Дартом на улице.

— Знал бы ты...

— Так расскажи.

И она рассказала Дэну о Натали Вейл и Холли Фенне, о Слиме и Слэме, о книге Дэйзи и ультиматуме Элдена, описала сцену в полицейском участке, обвинения Натали, свое похищение, Эрнста Форреста Эрнста, гостиницу «Чикопи». Она рассказала Харвичу, что Дарт насиловал ее. Рассказала о библиотеке, о походах по магазинам, о том, как Дик делал ей макияж, о Шелли Долкисе.

Пока Нора говорила, Харвич задумчиво почесывал голову, шагал по комнате, садился в кресло, снова вставал, издавал удивленные возгласы, ронял сочувственные или же ни к чему не обязывающие реплики и в конце концов позвал Нору на кухню. Собрав со стола грязную посуду, он положил часть в раковину и вокруг нее, а потом приготовил омлет на двоих.

Дэн подпер ладонью подбородок и, чуть подавшись вперед, спросил:

— Как же тебя угораздило вляпаться во все это?

Она положила вилку: аппетит пропал.

— Меня гораздо больше волнует, как я буду из всего этого выпутываться.

Харвич вздернул вверх брови и развел руками.

— Хочешь, я осмотрю тебя? Тебе необходим осмотр.

— На твоем кухонном столе?

— Я подумал, что можно воспользоваться одной из кроватей, но могу и отвезти тебя в свой кабинет — как скажешь. Днем у меня операция, но до этого я абсолютно свободен.

— В этом нет необходимости, — сказала Нора.

— Серьезного кровотечения нет?

— Кровило немного, потом перестало... Дэн, что мне делать?

Он вздохнул.

— Сказать тебе, что в этой истории смущает меня больше всего? Эта женщина, Натали Вейл, обвиняет тебя в том, что ты избивала ее, морила голодом и еще бог знает что с ней делала, а агенты ФБР и полицейские из твоего города тут же верят этому. Зачем ей понадобилось наговаривать на тебя?

— Черт бы тебя побрал, Дэн.

— Не злись, я ведь просто спрашиваю. Она что-то выигрывает от того, что тебя посадят за решетку?

— Мы не могли бы включить радио? — спросила Нора. — Или телевизор. Может, передадут что-нибудь о Дике Дарте.

Харвич вскочил с места и включил приемник, стоявший в дальнем конце разделочного столика, рядом с серебряным тостером.

— Кажется, я не проникся психологией беглеца — Дэн настроился на волну новостей: с вертолета велся репортаж о пробках на дорогах.

— "Психологией беглеца", — повторила Нора.

— Я всего лишь замученный старый нейрохирург. И давно утратил свои прежние инстинкты, приобретенные на войне. Но лучше я пойду спрячу твою машину.

— Зачем?

— Затем, что через минуту после того как полиция нагрянет в мотель «Хиллсайд», начнут искать старый зеленый «форд» с конкретными номерами. А он стоит возле моего дома.

— Ох!

Зазвонил телефон. Харвич поглядел на трубку, висящую на стене кухни, потом на Нору и лишь затем встал:

— Я отвечу из другой комнаты.

Не уверенная больше в том, что она думает о Дэне Харвиче и что думает о ней он, Нора снова прислушалась к радио. Диктор сообщал жителям Гэмпшира и Хэмпдена о температуре воздуха, которая не собиралась опускаться ниже девяноста градусов[20]в ближайшие два-три дня, по прошествии которых ожидаются сильные грозы. В соседней комнате Харвич повысил голос и произнес:

— Ну конечно, знаю! Неужели ты думаешь, я мог забыть?

Нора встала и подошла с чашкой к кофеварке. Немытые тарелки и стаканы наполняли раковину, и на разделочном столике красовались пятна всех цветов и размеров. И тут Нора услышала по радио слова «Ричард Дарт».