Каждые пятнадцать минут - Лиза Скоттолайн

– Рене умерла… Буля умерла… – Макс взглянул на часы. – Все умерли.

– Я не думаю, что ты убил Рене.

– Правда? – Макс фыркнул. – Четыре минуты.

– Если ты убил ее – скажи мне. Потому что, как я уже сказал, я не верю тебе – я верю в тебя.

– Это очень трогательно, доктор Пэрриш, но… – Макс замолчал, сглотнул: – Если вы хотите знать правду – то я сам не знаю, убил я ее или нет. Теоретически я мог это сделать. И скорее всего, я это сделал. Ведь это именно то, чего мы оба с вами боялись, правда? Вы тоже боялись этого – не зря же вы задавали мне столько вопросов о ней…

– Почему ты говоришь, что не знаешь, убил ты ее или нет?

– Потому что я был пьян. – Макс чуть опустил свое ружье.

– Что ты имеешь в виду?

– Я напился. Пил водку. У моей матери ее всегда полно, я и взял. После Булиной смерти я был очень расстроен, я звонил вам, помните?

– Конечно. – Эрик слышал, что голос Макса немного потеплел, теперь он был чуть больше похож на того мальчика, который приходил к нему на сеансы.

– Я просто хотел пить, не хотел думать обо всем этом. Припарковался около школы, никто меня не видел, и просто сидел и пил. Уснул в машине, а когда проснулся – снова стал пить. Хотел посмотреть, можно ли напиться до смерти.

Эрик вдруг уловил какое-то движение у себя за спиной. Боковым зрением он заметил черную тень снайпера на балконе, перед магазином «Тиффани». Он стоял точно между снайпером и Максом.

– А где ты был вчера утром, когда ее убили?

– Я проснулся на Джайент-Паркинг, у меня было страшное похмелье. И я типа ничего не помню.

– А где это – Джайент-Паркинг? Это далеко от Пикеринг-парка?

– В пятнадцати минутах. Я отключился, а когда очнулся – даже не понял, где я. Наверное, пьяный куда-то ехал.

Эрик слушал, а сам не мог не думать о снайпере. Под тяжелой пожарной курткой пот градом катился по спине.

– Когда я проснулся, было уже, наверное, часа три дня, и я продрал глаза, включил радио, а там… сказали, что Рене… умерла… – Макс запинался, словно слова застревали у него в горле. – Я не знаю, делал я это или нет, но возможно – это был я. И теперь я должен за это заплатить, все должны за это заплатить.

– Макс, а вдруг ты этого не делал? Вдруг это сделал кто-то другой?

– Кто? Кто мог сделать такое?! – Голос Макса стал почти умоляющим. – Ответьте мне! Скажите! Я чокнутый, я тот, кто все время тюкает себя по башке! Я тот, кто представлял себе, как убивает ее, – и вот она мертва. Я думаю, именно я это сделал, а вообще это теперь не имеет никакого значения, потому что теперь ничто не имеет значения. У меня ничего нет. Ничего и никого. Все умерли. – Он взглянул на часы. – Три минуты.

– Твоя бабушка не хотела бы, чтобы ты это делал. Твоя бабушка хотела бы, чтобы ты сейчас отпустил этих детей и вышел вместе со мной.

– Моя бабушка мертва. У меня больше никого нет.

– Это неправда. У тебя есть… желтый кролик.

– Что?!

– Желтый кролик. Я видел его в твоей комнате. Рядом с твоей постелью, около фотографии. – Эрик импровизировал, но очень надеялся, что попал в точку. – Мне было интересно увидеть его. В комнате, увешанной разными плакатами и постерами видеоигр – маленький желтый кролик, который плохо сидит. Вот любопытно – почему ты сохранил его?

– О, ради бога…

– Скажи мне, крутой парень в солнечных очках, не говоря уже о ружье… – Эрик постарался добавить нотку юмора в свой голос. – Почему кролик?

– Да это просто игрушка, вот и все.

– Игрушка из самого лучшего времени твоей жизни?

– Точно.

– Ты был счастлив тогда?

– Да.

– А что, если ты снова можешь стать счастливым?

Макс не отвечал.

– Ты можешь быть счастливым. Даже после всего того, через что тебе пришлось пройти, – ты можешь быть счастлив, а я могу тебе помочь. Дай мне шанс.

– И? – сказал Макс после паузы.

– И мы вместе сделаем это, терапия поможет. Знаешь, мы с тобой вместе заблудились в темной пещере, но мы можем найти из нее выход. У тебя есть фонарик, а я возьму тебя за руку.

– Нет, спасибо. Слишком поздно.

– А что насчет бомбы?

– А при чем тут бомба?

– Где она?

Макс кивнул в сторону продуктовой сумки, лежащей на прилавке, и Эрик сглотнул.

– Она готова к взрыву?

– Нет, это по-другому работает.

– Где же ты ее достал?

– Я ее сделал. Это несложно, можете сами в интернете посмотреть.

– Да, верно. – Эрик читал об этом, но все равно ему трудно было представить себе такое: Макс мастерит бомбу… А ведь мальчик даже дома не был. Где он ее мастерил? И откуда взял ингредиенты? И время? – Я бы хотел на нее посмотреть. Хочу увидеть, как выглядит бомба.

– Нельзя вам на нее смотреть, правда. Она упакована.

– И все-таки я бы хотел ее увидеть. Покажи мне ее.

Макс постоял, потом пожал плечами:

– А почему вы сами не подойдете и не посмотрите?

– Я не могу двинуться с места.

– Почему? – Макс чуть поднял голову, но Эрик не был уверен, что он может разглядеть в этой темноте снайпера у него за спиной.

– У меня за спиной снайпер, он занял боевую позицию, а эти ребята специалисты. Он собирается выстрелить в тебя из-за моего плеча – или прямо через меня.

– Ну так отойдите в сторону, доктор Пэрриш.

– Нет, я останусь на месте. Если они хотят выстрелить в тебя, им придется сначала застрелить меня.

– Вы серьезно?

– Да.

Макс снова помолчал, закусив губу.

– Пожалуйста, отойдите.

– Нет.

– Тогда я отойду. – Макс делал шаг в сторону – и Эрик сделал то же самое, зеркально отразив его движение. Макс шагнул вправо – и Эрик тоже, снова став его зеркалом.

– Я здесь ради тебя, Макс. И я никуда не уйду.

– Так вы тут стоите и типа меня спасаете, что ли?

– Нет, я стою здесь как твой дублер. Понимаешь, что это значит?

– Нет.

– Это значит, что я буду стоять на твоем месте до тех пор, пока ты не будешь готов встать на свое место сам. Я не могу тебя спасти – я могу лишь помочь тебе, а спасти себя можешь только ты сам. – Эрик почувствовал, что Макс прислушивается к нему, поэтому продолжил: – Я не могу позволить им убить тебя. И не могу позволить тебе убить себя. Я хочу показать тебе, что у тебя есть другой выбор. Это моя работа – быть рядом с тобой всякий раз, когда тебе кажется, что выбора нет, помогать тебе каждый раз, когда тебе кажется, что надежды не осталось. Помочь тебе понять, что ты снова можешь быть счастлив – и ты будешь счастлив.