Каждые пятнадцать минут - Лиза Скоттолайн

– Это невозможно.

– Нет, возможно. Я уверен в этом.

– Откуда вы знаете?

– Потому что со мной так было. – Эрик подумал, что если в принципе существует подходящее время для саморазоблачения, то оно настало. – Я страдал тревожным расстройством. Держал это в тайне – и эта тайна отдаляла меня от остальных. Я думал, это никогда не закончится, думал о том, чтобы закончить все разом, – много раз думал. Но потом я прошел терапию, и мне стало лучше. Это была нелегкая работа, но мне помог замечательный врач. Он до сих пор есть в моей жизни и навсегда в ней останется. Он стал мне отцом, которого у меня никогда не было.

– Звучит неправдоподобно.

– Но тем не менее это абсолютная правда.

– И вы думаете, что можете сделать то же самое для меня?

– Не для тебя, а вместе с тобой.

– Вы хотите стать для меня отцом, которого у меня никогда не было?

– Нет, я хочу стать психиатром, которого у тебя никогда не было. Я хочу помогать тебе, когда тебе нужна помощь. Хочу давать тебе внимание и время – столько, сколько тебе нужно. Я хочу дать тебе шанс, которого ты никогда не имел. Ты позволишь мне это? Дай шанс нам обоим, Макс. Это – не ты, не настоящий ты: ружье, бомба, заложники… – Эрик кивнул в строну продуктовой сумки. – Знаешь что? Я вообще думаю, что эта бомба ненастоящая. Я думаю, ты оделся как плохой парень из видеоигры и раздобыл где-то старое ружье, а потом сказал, что у тебя есть бомба, – и все тебе поверили. Но я не думаю, что она настоящая. Я прав?

Макс не ответил, все так же прячась за темными очками. Он взглянул на часы, но ничего не сказал.

– У тебя хоть патроны есть?

– Нет, – тихонько пробормотал Макс.

– Слава богу. Значит, теперь нам надо отсюда выйти, и мы отпустим этих детей – потому что ситуация слишком опасная. В любой момент может начаться стрельба, все на взводе, и ты даже не представляешь себе, что там творится снаружи, на парковке. – Эрик кивнул на телефон: – Возьми трубку и позвони матери. Скажи ей, пусть она передаст лейтенанту Джена, что ты выпускаешь детей. Что бомба – это муляж. Что мы – ты и я – выходим без оружия. Без оружия. Скажи ей, что все закончилось.

– Нет, я не скажу. – Макс не двинулся с места. – Нет.

– Да, скажешь. – Эрик уже не мог остановиться, пришло время. – Я пойду впереди тебя. И я не хочу, чтобы снайперы продырявили меня, пытаясь попасть в тебя.

– Нет, не надо. – Макс сделал неуверенный шаг в сторону. – Я не знаю…

– Я пойду впереди тебя, Макс.

И Эрик начал двигаться к прилавку.

– Нет, стойте.

– Не делай резких движений, просто подойди ко мне с этой стороны прилавка и положи ружье на пол.

– Нет.

– Да, пожалуйста, сделай это!

Наконец Макс послушался: он пошел навстречу Эрику, положил ружье на пол и упал на колени, содрогаясь в конвульсиях.

– Простите, пожалуйста, простите меня! Мне так жаль!

– Я знаю. – Эрик помог Максу подняться и прижал его к себе крепко-крепко, стараясь заслонить его от снайперов. – Молодец, Макс. Ты хороший парень. Все кончено.

– Я не этого хотел, я совсем не этого хотел!

– Я знаю, знаю. Позвони маме. – Эрик протянул телефон Максу, все еще прижимая его к себе, и Макс всхлипнул и расплакался, а потом набрал номер и прижал трубку к уху.

– Мам? – сказал он, захлебываясь слезами.