Кровь отверженных - Карин Слотер

Файн бросил на него взгляд, говоривший, что он заслуживает к себе большего уважения. Кажется, этот человек не понимал, что он сейчас в полицейском участке и его на долгое время посадят в тюрьму.

– Как случилось, что Дотти обратилась к вам? – спросил Джеффри.

Файн вроде бы почувствовал облегчение, оттого что с ним заговорил Джеффри.

– Она не столько обратилась, сколько заманила меня, – сказал он. – Адаму никогда не пришло бы в голову съесть запретный плод, если бы его не соблазнила Ева.

– А мне казалось, что к этому имел отношение змей, – вмешался Ник.

Файн нахмурился.

– Все было не так. Секс никогда не имел для меня значения.

– Но ведь у вас был с нею секс? – спросил Ник.

Файн пожевал губу.

– Не сразу, – сказал он. – Мне просто хотелось проводить с ней время.

Он помолчал и глубоко вздохнул.

– Дотти позволила мне брать ее с собой в кино. Иногда мы ездили в Мейкон, чтобы купить ей одежду.

Он глянул на Джеффри и Ника, очевидно, ожидая одобрения.

– Ее отец бросил семью, – сказал он. – Я пытался заменить его, чтобы она почувствовала себя любимой и желанной.

Ник молчал, но Джеффри видел, как напряглись мышцы на его руках.

– Я просто хотел опекать ее, давать советы.

– И вы это делали?

Ник не скрывал своей враждебности.

– Я знаю, что вы думаете. Все было не так. Совсем не так.

Джеффри спросил, стараясь казаться спокойным:

– А как было?

– Это было…

Файн сделал широкий жест обеими руками:

– Это была любовь. Я слушаю детей, пытаюсь понять их желания и нужды.

– Она хотела вступить с вами в сексуальные отношения? – спросил Ник.

Файн уронил руки.

– Я бы никогда не притронулся к ней с такими намерениями. Мне просто приятно было с ней общаться.

– И что изменилось? – спросил Джеффри.

– Дотти.

Он выплюнул это слово, словно яд.

– Я всегда думал об этом. Всегда. При этом представлял не Дженни, а других девочек. Девочек, которых видел в городе.

Он заморгал, и Джеффри в который раз удивился тому, как такие люди жалеют себя. Они никогда не плачут по детям, которым причинили вред.

– Но мне всегда было достаточно моих фантазий, – продолжил Файн. – Этого вполне хватало.

Он заговорил громче.

– Я – женатый человек и счастлив в семье. Я люблю свою жену и сыновей.

– Да уж! – К Нику вернулся его иронический тон.

Файн покачал головой.

– Вы не понимаете.

Джеффри перегнулся через стол.

– Объясните мне, Дейв. Я хочу понять.

– Она была очень умной девочкой, у нее была прекрасная речь.

Он снова взял Библию.

– Она читала со мной Библию. Мы молились. Мы понимали друг друга.

Джеффри глянул на Библию. Хотя подсознательно Джеффри верил в добро и зло, библейского значения этим понятиям он никогда не придавал. Когда сейчас он смотрел на руку Дэвида Файна, лежащую на Библии, то его рассказ о соблазнении Дженни Уивер через молитву показался ему страшным святотатством.

– Ну ладно, вы с ней молились. Что изменилось? – спросил Ник.

Файн положил книгу на стол.

– Все изменила Дотти, – сказала она. – Она вызвала меня посреди ночи.

– Когда это произошло?

– Перед Днем благодарения, – сказал он. – В прошлом году.

– И что случилось? – спросил Джеффри, думая, что ублюдок, возможно, врет.

– Я пошел к ним домой, потому что она сказала, будто Дженни плохо себя чувствует. Сказала, что девочка расстроена и хочет со мной поговорить.

Глаза Файна снова налились слезами.

– Я был ее другом и не мог не откликнуться на зов о помощи.

Джеффри кивнул, чтобы он продолжал, пытаясь не думать о рентгеновском снимке, на котором Сара показала ему усталостный перелом лобковой кости Дженни. Девочка была грубо изнасилована. И сделал это Дейв Файн.

Дейв откашлялся.

– Раньше я у них в доме не был. Дженни всегда ждала меня на крыльце.

Он утер глаза тыльной стороной ладони.

– Когда я пришел туда, Дотти привела меня наверх, в комнату Дженни.

Файн замолчал. Джеффри и Ник не просили его продолжить. Им показалось, что прошло долгое время, когда он начал с прерванного места.

– Мы делали это, – сказал он очень тихо. – Мне стыдно признаться, но мы это делали.

– Ты это делал, – сказал Джеффри с упором на первое слово.

– Да, – согласился Файн. – Я это делал.

– Ваши сношения происходили только в комнате Дженни? – спросил Джеффри, предполагая, что только по этой причине Дотти не рискнула очистить эту комнату.

Единственное свидетельство, которое они нашли, должно было указать на Дейва Файна.

– Да, – у него дернулся кадык. – Только в ее комнате.

Мужчины снова замолчали. Файн, кажется, собирался с мыслями. Он очень умело изображал из себя беспомощную жертву. Тринадцатилетняя девочка могла бы этому поверить, но чем больше оправданий находил для себя Файн, тем сильнее Джеффри хотелось его убить.

Наконец Файн сказал:

– Дотти фотографировала. Я узнал об этом позднее.

Он невесело хохотнул.

– Она принесла снимки в церковь на следующий день и пригрозила показать их, если я не сделаю того, что она мне прикажет.

– Чего она от тебя хотела?

– Развозить журналы, – сказал он. – Я использовал для этой цели церковный фургон.

Он приложил руку ко рту.

– Господи, прости меня. Я использовал церковный фургон.

Джеффри мысленно уговаривал себя успокоиться. Ник Шелтон так разозлился, что от него, казалось, шел жар. Он не мог понять, как этот жалкий потаскун мог плакать из-за себя. Дейв Файн жалел себя больше, чем ребенка, которого изнасиловал.

– Где сейчас Дотти? – спросил Джеффри.

– Не представляю, – сказал Файн и для пущей убедительности похлопал ладонью по Библии. – Клянусь Богом.

– Когда ты видел ее в последний раз? – спросил Джеффри, зная, что не услышит правдивого ответа.

– В понедельник. У нее в доме был Марк. Они все оттуда вынесли. Покрасили стены, убрали печатный станок.

– Куда они все это перевезли?