Подумай дважды - Лиза Скоттолайн

Бенни сидела на жестком стуле. Она была в одиночестве в допросной, в которой оказалась в третий раз за эти несколько дней. Ночь она провела в вонючей одиночной камере, но багамские полицейские угостили ее яичницей на завтрак и жареной рыбой к ланчу, перевязали ей руки, так что она снова неплохо себя чувствовала. Был вторник. И у нее больше не осталось пилюль, которые, надо признаться, помогали ей.

Она ждала копов, которые должны были оформить ее освобождение, и спокойно рассматривала зеленые стены, потертые черные стулья и металлический стол, на котором валялись старые газеты, бланки и телефонный справочник Нассау 2007 года. На окнах были решетки, и через них она видела, какая стоит прекрасная погода. Лучи тропического солнца падали на подоконник, заваленный папками, тут же лежало старомодное устройство для снятия отпечатков пальцев.

Она несколько часов разговаривала с копами, потому что по багамскому закону они могли допрашивать ее 48 часов и даже 72 и 96 часов в случае необходимости. Она использовала свой мобильник для контакта с филадельфийским отделением ФБР, а те позвонили в американское консульство. Оно официально предоставило ей багамского адвоката по уголовным делам, а он обеспечил ей сотрудничество с властями.

Так что копы зачитали ей «предупреждение», их эквивалент правила Миранды, а она заявила, что стреляла в того крупного мужчину в порядке самообороны, особенно после того, как свидетели подтвердили, что он напал на нее и убежал после выстрела. Поиски по больницам ни к чему не привели, а по багамскому закону если полиция не получила жалобы, то в любом случае не сможет никого задержать. Бенни могут обвинить лишь в ношении оружия и в нелегальном проникновении в страну. А тем временем ее банковские счета будут благополучно переведены обратно в американский банк. Копы все еще продолжали искать Эллис, исходя из заявлений Фиореллы и некоей Джулии Косгроув из BSB, но Бенни-то знала, что ее сестру никогда не найдут.

Она уже мертва.

Дверь в допросную открылась, и коп в белом пробковом шлеме просунул в нее голову. Он был в отглаженной черно-красной форме Королевской багамской полиции с золотыми коронами на эполетах.

— Мисс Росатто? — спросил он.

— Да, офицер? — Бенни встала. — Могу я теперь идти?

— Да. Ваш адвокат здесь, он проводит вас.

— Мой адвокат? — удивленно переспросила Бенни. — Я отослала его.

— Мисс Росатто? — позвал ее знакомый голос, и в следующую секунду в допросную вошел Грейди. На нем был серый костюм, галстук — и самая широкая улыбка на свете.

— Привет. Что ты здесь делаешь? — Бенни справилась с мгновенной растерянностью. Она не собиралась бросаться к нему в объятия, и Грейди, должно быть, понял ее чувства, потому что тоже не сделал попытки обнять ее.

— Я должен был прийти. У тебя же моя карточка «Амекс», помнишь?

Бенни рассмеялась:

— Ох! А я думала, что она пропала.

Грейди засмеялся вместе с ней, но затем посерьезнел:

— С тобой хорошо обращались? Ты в порядке?

— Со мной все прекрасно.

— Я вижу, тебе пришлось наложить повязку на руку.

— Это временно. Когда доберусь до дома, зайду к ортопеду.

— Болит?

— Не-а.

— Я не могу вынести, если у тебя что-то болит, после всего, что ты испытала.

— У меня в самом деле все в порядке, — растроганно ответила Бенни. — Я всего лишь жду документы.

— Я взял билеты, чтобы сегодня же вылететь, и они пустят тебя на борт без паспорта. Мы полетим прямиком до Филадельфии. Тут хорошо сработало ФБР, все как по маслу. Они также поговорили с пеллесбургской полицией, которая нашла ящик, так что они знают всю правду. Тебя ни в чем не обвиняют.

— Отлично.

— Она похоронила тебя живьем? — Серые глаза Грейди за стеклами очков обрели стальной оттенок. — Это бесчеловечно. Ты, наверное, была смертельно перепугана.

— На самом деле это было еще не самое худшее. — Бенни попыталась пожать плечами, но не смогла. Она много думала прошлой ночью, пока находилась за решеткой. — Самое худшее в том, как это изменило меня. Я никогда не думала, что могу быть таким же воплощением зла, как Эллис. Я не знала, что оно во мне кроется. Но выяснилось, что так и есть.

— Кто знает, может, оно есть во всех нас. Может, любой из нас, оказавшись на краю, способен на зло. Или, по крайней мере, на месть. — Голос Грейди смягчился. — Не кори себя за это. И не осуждай. Каждый на твоем месте повел бы себя так же.

— Спасибо. — Бенни выдавила улыбку, но было так странно стоять здесь и говорить с ним. Она вспомнила, как, лежа в ящике, думала, что если выберется отсюда живой, то непременно расскажет ему, что чувствовала. Но почему-то сейчас, когда уже все позади, она не могла произнести ни слова.

— Я должен кое-что сказать тебе, — произнес Грейди. — Вот я стою здесь рядом с тобой, смотрю в твои глаза и не могу поверить, что принял ее за тебя. — Грейди смущенно нахмурился. — Не могу поверить, что меня так легко обдурили, и я прошу прощения. Должно быть, ты думаешь, что я законченный идиот.

— Нет, отнюдь, — сказала Бенни, услышав его слова. — Мы долго не виделись с тобой, и если бы я позволила человеку стать ближе ко мне, особенно тебе, тогда этого никогда не случилось бы. Так что на самом деле это моя ошибка. Теперь-то я знаю.

— Ну что ж. — Лицо Грейди смягчилось, и он вскинул голову. — Я предлагаю начать все заново и узнать лучше друг друга. Что ты на это скажешь? Я хотел бы дать нам второй шанс.