Желанное дитя - Лиза Скоттолайн

– Я принесла вам немного углеводов, – сказала Кристина, входя в кабинет адвоката с коробкой пиццы в руках. В кабинете было темно, за окном уже стемнело, и желтый круг на столе от его настольной лампы со старомодным зеленым абажуром создавал ощущение домашнего уюта и покоя.

– Пытаетесь втереться ко мне в доверие? – Гриф мрачно посмотрел на нее из-за своего загроможденного стола, глаза у него были усталые и красные, веки набрякли и опустились за очками в толстой черепаховой оправе, которые снова сильно нуждались в том, чтобы их протерли. Рукава его рубашки были закатаны, а галстук-бабочка свернут набок, словно сломанный пропеллер вертолета.

– Надеюсь на это.

– Удачи. Ну, нам хотя бы заплатили.

– Правда, и как? – Кристина расчистила место на столе и водрузила на него коричневый бумажный пакет с салфетками, тарелками и банками газировки и коробку с пиццей, которая наполнила кабинет восхитительными ароматами томатного соуса и моцареллы.

– Его подружка заплатила.

– Вы с ней встречались? – заинтересовалась Кристина.

– Нет, она приходила, пока меня не было, и оставила вот это в почтовом ящике в приемной, а они передали мне.

Гриф порылся в бумагах на столе, еще более грязном, чем раньше, и выудил белый конверт.

– Можно посмотреть?

– Да пожалуйста. – Гриф протянул ей конверт, подписанный: «Ф. К. Гриффиту, эсквайру, в собственные руки». Она открыла его и увидела внутри чек на две с половиной тысячи долларов на имя Гриффита, эсквайра.

– Чек? – удивленно спросила Кристина. – Это вы ее попросили – оставить чек на ваше имя?

– Нет. – Гриф снял очки, отложил в сторону и потер глаза, а затем придвинул к себе коробку с пиццей. Открыв коробку, он приподнял одну кустистую бровь:

– Три куска?! Вы съели три куска? Неслабо. У вас и правда отменный аппетит.

– Спасибо, – Кристина не стала объяснять, что она ела за двоих, хотя это было бы самым лучшим объяснением. Она положила чек на стол и села в кресло.

– Моя жена тоже всегда жрала как свинья.

Кристина решила пропустить «свинью» мимо ушей, хотя с его стороны это было, конечно, верхом любезности.

– Вы не говорили, что женаты.

– Она умерла, – безразлично ответил Гриф. – Пять лет назад. Рак поджелудочной железы.

– О, соболезную.

– Не надо. Она сейчас в лучшем месте. Если, конечно, можно представить себе место лучше, чем со мной. – Гриф взял тонкий кусочек пиццы и, раньше чем Кристина успела вмешаться, выдрал из одного из блокнотов листок и плюхнул на него пиццу.

– Гриф… там в пакете бумажные тарелки.

– Очень хорошо.

– И салфетки там тоже есть. И кола.

– У вас есть дети? – вдруг спросил Гриф, жуя.

– Нет. Пока нет. – Кристина вспыхнула, но Гриф этого не заметил, слишком увлеченный пиццей. Он моментально испачкал губы и подбородок соусом, но и не подумал взять салфетку. – А у вас?

– Шестеро. Три девочки и три мальчика. Двадцать внуков. Но вы замужем? Или нет?

– Да. – Кристина заерзала в кресле, отчаянно желая сменить тему. – Итак, я кое-что выяснила сегодня, довольно много интересного, и хочу с вами поделиться. Скажете, если это поможет делу.

– Хорошо. – Гриф наконец вытер рот. – Можете начинать, пока я ем.

Кристина рассказала ему о шлепанцах и сигаретах с зажигалкой, потом о том, что соседка Линды Кент видела Закари у Гейл во вторник перед убийством. К тому времени как она закончила, Гриф съел три куска пиццы, выпил банку колы и извел девять салфеток, так что стол перед ним напоминал теперь мастерскую по оригами.

– Ну, так что вы об этом думаете? – спросила Кристина.

– Я думаю, что в пицце мало сыра, – фыркнул Гриф, – в следующий раз берите двойную порцию сыра.

– Я имею в виду то, что я вам рассказала! Сама я думаю, что это может быть для нас очень полезно, потому что это доказывает, что существует другой подозреваемый, который мог совершить убийство Гейл. – Мысли Кристины неслись с невероятной быстротой. – Зажигалка и шлепанцы доказывают, что у миссис Кент в квартире был кто-то еще, кто-то, кто убил ее, а затем сбросил с лестницы. А что, если этот человек убил и Гейл тоже? Это ведь очень возможно!