Питер Пэн должен умереть - Джон Вердон

– Есть и еще кое-что. Я выяснил, кто этот киллер.

Ангелидис замер.

Гурни не спускал с него глаз.

– Петрос Паникос.

В глазах Ангелидиса что-то дрогнуло. Гурни сказал бы, что он пытается скрыть укол страха.

– Откуда вы знаете?

Гурни с улыбкой покачал головой.

– Лучше не рассказывать.

Ангелидис в первый раз за время их встречи обвел взглядом сад и кирпичную стену, остановившись на открытых воротах и виде на реку и кладбище за ней.

– Зачем вы явились ко мне со всем этим?

– Подумал, вдруг захотите помочь.

– С чем помочь?

– Я хочу найти Паникоса. Хочу арестовать его. Возможно, он, чтобы заключить сделку, расскажет, кто заказал Спалтера. А поскольку это не вы, отдел по борьбе с организованной преступностью может пойти и трахнуть сам себя. Вам ведь это понравится?

Ангелидис опустил массивные руки на стол и покачал головой.

– В чем проблема?

– Проблема? – С губ Ангелидиса сорвался короткий невеселый смешок. – В том, что вы намерены арестовать его. Ни хрена не выйдет. Поверьте мне. Вы просто не представляете, с кем имеете дело.

Гурни снова пожал плечами и поднял руки ладонями вверх.

– Может, тогда мне стоило бы узнать о нем чуть больше?

– Не чуть, а много больше.

– Так расскажите, чего я не знаю.

– Например?

– Как Паникос работает?

– Стреляет. Чаще всего в голову. Чаще всего в правый глаз. Или взрывает. Или поджигает.

– А его контракты? Как он их заключает?

– Через посредника. Агента.

– Вроде Жирдяя Гаса?

– Вроде Жирдяя Гаса. У Паникоса самая верхушка. Считанные люди в мире знают, как с ним связаться. Они и осуществляют посредничество. Переводят деньги.

– Инструкции он тоже от них получает?

– Инструкции? – Ангелидис утробно засмеялся. – Он получает имя, срок и деньги. Остальное на его усмотрение.

– Что-то я не улавливаю.

– Скажем, вы хотите кого-то убрать. Чисто теоретически. Для примера. Вы платите Питеру Пэну, сколько запросит. И объект убирают. И дело с концом. Как Питер его убирает – это уж Питерово дело. Никаких инструкций он не признает.

– Так позвольте прояснить вот что. Гвозди в голове Жирдяя Гаса – они, наверное, в условия сделки не входили?

Похоже, эта деталь заинтересовала Ангелидиса.

– Нет… не входили, я думаю. Если убийца – Питер, то нет.

– То есть, это было бы его личной инициативой, а не указанием клиента?

– Говорю же, он никаких указаний не принимает – только имена и деньги.

– Значит, эти все ужасы с Гасом – это, по-вашему, его идея?

– Вы меня слушаете? Он не принимает приказов.

– Так зачем ему тогда это понадобилось?

– Понятия не имею. В том-то и беда. Зная Паникоса и Гурикоса – никакого смысла не вижу.

– То есть, в предположении, что Паникос обеспокоился, не знает ли Гурикос чего-то, что может ему повредить, смысла нет? Что он может проболтаться. Или что он уже проболтался?

– Вам надо понять одну вещь. Гас отмотал срок – огромный срок. Двенадцать долбанных лет в тюряге в Аттике, а мог бы выйти через два года. Если бы только назвал имя. Но он не назвал. А ведь тот тип до него не дотянулся бы. Так что о мести и речи не шло. Он это не из страха. А знаете, из-за чего?

Гурни слышал такие истории много раз – и знал основную идею.

– Из принципа?

– Именно, твою мать, из принципа. Стальные яйца!

Гурни кивнул.

– Вот потому-то я и гадаю – что толкнуло Паникоса на этакое зверство? Не сходится как-то.

– Я ж говорил – никакого, на хрен, смысла. Гас был, как Швейцария. Тихий. Ни с кем ни про кого не болтал. Общепризнанный факт. Секрет его успеха. Принципы.

– Хорошо. Гас был, как скала. А Паникос? Он-то какой?

– Питер? Питер… особенный. Берется только за то, что кажется невозможным. Страшно упертый. Высоченный процент успешных дел.

– И все же…

– Что – все же?

– Слышится мне в вашем голосе некоторое отсутствие энтузиазма.

– Правда? – Ангелидис немного помолчал, а потом продолжил, тщательно подбирая слова: – Питер… его услугами пользуются только в… в совсем уж затруднительных случаях.

– Почему?

– Потому что при всех его талантах… есть еще доля риска.

– Какого, например?

Ангелидис состроил гримасу, точно узо готово было хлынуть обратно.

– КГБ в свое время убивало, подмешивая в еду жертвам радиоактивный яд. Страшно эффективно. Но использовать его надо очень и очень осторожно. Вот и с Питером то же самое.

– Паникос настолько опасен?

– Не поладите с ним – наживете врага.

Гурни задумался. От идеи, что у человека, поссорившегося с одержимым и безумным убийцей, могут возникнуть проблемы, хотелось громко смеяться.

– А вы слышали, что он любит поджоги?

– Возможно, и слышал. Часть всего комплекта, с каким вы имеете дело. А мне кажется, вы все никак не поймете, с чем столкнулись.

– Мне доводилось уже сталкиваться с крепкими орешками.

– Крепкими орешками? Смешно даже! Дайте-ка расскажу вам одну историю про Питера – поймете тогда про крепких орешков. – Ангелидис подался вперед, распластал ладони по столу. – Были два города неподалеку друг от друга. И в каждом – сильный человек. Что создавало проблемы – в основном, кто и на что имеет право в отношениях между этими двумя городами. Города росли, сближались, проблемы тоже росли. Много случалось всякого плохого. Эскалация. – Он старательно выговорил это слово. – Эскалация, куда ни глянь. Наконец уже ни о каком мире и речи не шло. По-доброму не договориться. Ну и один из этих людей решает, что второго надо убрать. Решает нанять маленького Питера. Питер тогда только входил в ремесло.

– В ремесло наемного убийцы? – напрямик уточнил Гурни.

– Ага. Это его профессия. Словом, он выполняет заказ. Быстро, чисто, без проблем. И приходит за платой. К заказчику. А тот говорит – подожди, мол, наличных сейчас нет. Питер говорит, плати сейчас. А тот ему – обождешь. Питер говорит, его это огорчает. Тот над ним смеется. Тогда Питер берет и стреляет в него. Бах! И все.

Гурни пожал плечами.

– Не самая удачная идея – не платить киллеру.

Губы Ангелидиса на долю секунды дрогнули в хмурой усмешке.