Минута до полуночи - Дэвид Бальдаччи

Пайн встала с крыльца.

– Вы действительно здесь живете? – спросила она.

Ее глаза оставались спокойными, но она не сводила их с мужчины, а правая рука скользнула к оставшемуся в кобуре «Глоку».

Мужчина был высоким и худым, и, несмотря на седые волосы и бороду, казалось, будто он высечен из гранита. Изо рта торчала сигарета. Голову украшала пропотевшая ковбойская шляпа, из-под нее торчали непокорные пряди снежно-белых волос. Над лицом немало поработали солнце и ветер, глубокие морщины избороздили щеки и лоб. Пайн решила, что ему сильно за шестьдесят, что противоречило крепким, как канаты, мышцам, которые не скрывала рубашка с коротким рукавом. Выцветшие джинсы плотно сидели на длинных ногах и узких бедрах. Пара старых сапог чудом держалась на ногах.

– Так и есть, из чего следует, что вы нарушаете право собственности, – сказал мужчина.

– Я жила в этом доме, – сказала Пайн, оглядываясь через плечо.

Мужчина немного опустил дробовик.

– Когда? – уточнил он.

– С середины восьмидесятых.

Он оглядел ее более внимательно.

– Должно быть, вы были тогда ребенком, – заметил он.

– Я и моя сестра.

Он посмотрел на Блюм.

– А это ваша мать?

– Нет, мой друг.

– Ну, и что вы здесь делаете? Осматриваете достопримечательности? Здесь нет ничего интересного. Кладбище и старая тюрьма конфедератов.

– Я вернулась, чтобы взглянуть на свой старый дом. Как долго вы здесь живете?

– Около трех лет. А кто вы такие?

– Я Этли Пайн. Это Кэрол Блюм.

Блюм продолжала изучать мужчину.

– А как зовут вас? – спросила она.

– Сайрус Таннер. Друзья называют меня Сай.

– Могу я называть вас Сай, хотя мы не являемся друзьями? – спросила Блюм. – И не могли бы вы направить дробовик в какую-нибудь другую сторону? У нас с подругой крепкие нервы, но с оружием иногда происходят несчастные случаи.

– Что? О, прошу меня простить. – Он опустил дробовик и бросил на них нервный взгляд.

– Чего вы хотите?

– Просто осмотреться, – ответила Пайн. – Ностальгия, в чистом виде. Вы из Андерсонвилля?

– Нет, из Алабамы, а до того – Миссисипи, – ответил Сайрус.

– Значит, вы купили этот дом? – спросила Пайн.

Он рассмеялся.

– Проклятье, у меня не было денег на дом, даже такой полуразрушенный. Нет, я его арендую. – Он показал на толстого старого лабрадора, который улегся на землю. – Я и Роско. Верно, приятель?

Роско вяло показал желтые зубы, как будто обрадовался, услышав свое имя.

– Мы с Роско партнеры уже много лет. Лучший друг из всех, что у меня были. Превосходит в этом отношении людей.

– Вы не против, если я немного осмотрюсь? – спросила Пайн.

Сайрус бросил на нее быстрый взгляд.

– Тут не на что смотреть, – сказал он.

– Вы работаете на бокситовом руднике? – спросила Блюм.

Теперь он бросил быстрый взгляд на нее.

– На руднике? Нет, я выполняю здесь мелкую работу. Хорошо разбираюсь в двигателях и тому подобных вещах. И еще могу починить все, что требуется лудить. За все беру наличными. Не люблю платить налоги. А так мне хватает, и у меня нет задолженностей по счетам. И у нас с Роско есть крыша над головой. А чем вы зарабатываете на жизнь?

Пайн достала значок.

– Я агент ФБР. Кэрол моя помощница.

Таннер в изумлении на них уставился.

– Федералы? Послушайте, относительно налогов…

– Я не имею отношения к Налоговой службе, и меня не интересует ваша философия относительно выплаты налогов. Или невыплаты.

– Ну ладно, – пробормотал он, однако сомнения так и остались у него на лице. – И зачем вы приехали сюда на самом деле? Не думаю, что это официальный тур по местам Гражданской войны, – добавил он со слабой улыбкой.

Прежде, чем ответить на вопрос, Пайн посмотрела на Блюм, потом вновь перевела взгляд на Сайруса.

– Мою сестру похитили из этого дома почти тридцать лет назад. Преступника так и не нашли. Сестру тоже. И вот я здесь, чтобы узнать правду.

Сигарета едва не выпала изо рта Сайруса.

– Срань господня, значит, вы говорите правду? – пробормотал он.

– Полную правду, – ответила Пайн.

Он посмотрел на дом.