Шахта - Антти Туомайнен

Я подошел к окну задернуть шторы, посмотрел на улицу в сторону парковки.

Идет снег.

Длинная тень.

Фигура мужчины.

У которого все было широким, и пожать руку ему было все равно, что ухватиться за вилку погрузчика.

Стоит там, смотрит прямо на мое окно, а через мгновение исчезает в темноте.

Я перевел взгляд с одного края парковки на другой, от темной стены леса туда, где открывается дорога в остальной мир. Заглянул в окна стоящих авто. Никого и ничего. Падающие снежинки только укрепляли ощущение неподвижности всего остального. У меня была полная уверенность в том, что я видел Косола, начальника службы безопасности шахты. Он стоял в двадцати метрах от меня и смотрел мне прямо в глаза.

Через четырнадцать часов я оставил машину на стоянке проката у вокзала в Хельсинки и пошел к остановке трамвая. Ветер трепал площадь, гнул людей или заставлял их катиться по кривой, засовывал снег им в глотки и глаза. Я послал сообщение Паулине, написал, что буду дома – самое позднее – в восемь. Не надеялся получить в ответ ничего.

Голая поясница спящего на лавочке алкаша бросала вызов времени года: он проснется либо полностью закаленным, либо от страшнейшего радикулита всех времен и народов. Забренчавший у остановки трамвай не помешал его сну, забулдыга не пошевелился, даже когда кто-то пнул его пустую бутылку из-под водки: та завертелась со звоном на асфальте – русская рулетка бедняги.

Трамвай переехал через мост Питкясилта, нырнул в толчею площади Хаканиеми. Я сошел, перебежал по скользким белым полоскам перехода. Редакция располагалась там, где нам приходилось с завидной регулярностью отстаивать свое присутствие среди офисов профсоюзов и бывшей рабочей партии. Нет, мы не размахивали красным флагом, нет, мы ничего не декларировали, переезжая из респектабельного здания в стиле югенд на улице Эерикинкату сюда, чтобы ежедневно разглядывать памятник в честь мира и сотрудничества, подаренный когда-то СССР. Нет, мы не тосковали по мертвой идее, мы были вполне жизнеспособной газетой.

Я взбежал на третий этаж. На часах еще не было пяти, так что Хутрила был у себя и восседал в редакторском кресле, сразу после пяти он поднимался на ноги и перемещался к углу стола, так что всякий, кто приходил к нему в кабинет, оставался стоять: вопросы решаются быстро, если их решать на ходу.

– Прикрой дверь, – махнул он рукой, как бы приглашая присесть.

В кабинете шефа было тихо, стрекотал только его компьютер. Хутрила был противником модных опенспейсов, да и кто, если в своем уме, может быть за? В опенспейсах могут рождаться только «опенмысли» – путанные, шумные и уже поюзанные. Уселся напротив Хутрила. Это был невысокий, светловолосый мужчина, всегда выглядевший так, как если бы он был готов вот-вот нажать на красную кнопку.

– Мне казалось, что в Суомалахти ты набрел на какую-то историю, – произнес он. – Потом прочитал высланное тобой на почту. Пока еще это пустышка.

– Я пришел поговорить об этом.

– Хочешь на этом сконцентрироваться, хочешь не отвлекаться на все остальное, хочешь полной свободы действий. На каком основании?

Я смотрел на него, смотрел в его серые глаза.

– Это может стать бомбой. Как только выяснится, что там на самом деле…

– Разумеется. Помимо всего остального. Я прочитал материал. Что там такого уникального, как сам думаешь?

– Ничего. Пока ничего.

– Согласен.

– Нужно время.

– Возьми там, где найдешь. Так поступает вся редакция. Завтра ровно в двенадцать летучка. Там и увидимся.

Кто-то еще работал. Поздоровались взмахом руки. Я прошел на свое место, достал и включил ноутбук. В окно был виден свет гостиницы напротив. Я просмотрел заметки, сделанные в поездке. Начал искать материалы, опубликованные ранее по теме другими газетами.

Раз за разом прочитывал, что компания «Финн Майнинг» выкупила права на рудник за два евро. Собственно, все это рассказывалось-пересказывалось до меня бесконечное множество раз, так что никто уже и не слышал. Хутрила не слышал. Да и я сам не слышал.

Компания и персонал едины… Клише, конечно, но, как и многие клише, оно – мучительная истина.

Нашел на сайте «Финн Майнинг» номер телефона и позвонил. Президент Мали не принимает. Ничего удивительного. Секретарь не смогла даже отдаленно сказать, когда с ним можно будет встретиться. Я высказал вслух надежду, что удастся, быть может, еще при этой власти, и положил трубку.

Затем некоторое время прокручивал страницу с портретами руководства вверх-вниз, вверх-вниз.

Марьо Харьюкангас, директор по экологии. Член совета директоров. Около сорока, длинные темные волосы на пробор. Лицо марафонца – морщины. Серьезные карие глаза. Набрал ее номер, и она ответила.

Это случилось так неожиданно, что я чуть не свалился со стула – сидел на краю, облокотившись на стол, и уже успел продвинуть локти слишком далеко вперед. Назвался, будто крякнул. От волнения даже встал из-за стола и рассказал, по какому делу. Харьюкангас не пыталась перебивать, она еще долго молчала после того, как я закончил свой монолог.

– Мне отвечать на вопросы сейчас или, может, обсудим тет-а-тет? – спросила она.

Я посмотрел на экран, закрыл одно за другим все окна, еще раз пробежал глазами статьи о компании, перескакивая с одного выделенного курсивом имени на другое: имя Харьюкангас нигде не встречалось. Интервьюировали всех: и президента, и председателя правления, и членов совета директоров по отдельности, и директора по производству, и даже водителя грузовика.

– Тет-а-тет всегда лучше, – ответил ей.

– Предлагаю завтра, подходит?

Мы договорились о встрече и закончили разговор. Я опустился на стул и сидел некоторое время, бессмысленно глядя в одну точку. В одном из окон гостиницы напротив зажегся свет – кто-то пришел откуда-то и оказался там.

Я прокрутил страницу вверх.

Суомалахти. «Финн Майнинг».

Начал обзванивать остальных членов совета директоров – безрезультатно. Оставил секретарям сообщение с просьбой по возможности связаться со мной. Начал искать информацию о директоре по развитию Ханну Валтонене, о директоре по продажам Гиорги Себрински, о директоре по экономическим и финансовым вопросам Киммо Кармио и о директоре по персоналу Алане Стилсоне. Первый – Валтонен – был единственный в компании, кто имел опыт горного дела, остальные пришли из международного бизнеса. Каждый имел свой профиль в «ЛинкедИне», кроме Валтонена. Я изучил их резюме, некоторые из компаний были даже известны, а в целом ничего особенно бросающегося в глаза. Закрыл окно и сосредоточился на заметках.

Держатель бензоколонки сообщил о приехавших из столицы защитниках природы, один из них особенно запомнился своей синей головой. Выяснил через справочную службу номер Сантту Лейкола. Он ответил почти сразу. Я представился, рассказал, по какому делу – возможная статья, и поинтересовался, найдется ли у него немного времени, чтобы ответить на несколько общих вопросов.