Осеннее преступление - Андерс де ла Мотт

Допросная в полицейском участке Неданоса была гораздо симпатичнее, чем в отделе внутренних расследований в Стокгольме. В стене напротив двери имелось окно, за окном росло дерево, с которого теперь облетала листва. На другой стене висели сине-белые плакаты предприятия, поставлявшего противоугонную сигнализацию. Ни камер, ни скрытых микрофонов — только старый честный диктофон на столе. Весь вечер четверга Анна обдумывала сложившееся положение. Зря она так рано втянула в дело Фриберга. Анна понимала, что поторопилась, но у нее была на то причина. Она все больше ценила Йенса и хотела перетащить его на свою сторону. Показать ему, как она крута, — теперь, задним числом, это казалось ей смешным. Ночью Анна почти не спала, более или менее ожидая, что Йенс возьмет больничный, чтобы избежать и самого задания, и дальнейшего участия в ее расследовании. Или, того хуже, расскажет все Хенри Мореллю. Но когда она в начале восьмого приехала на работу, личная машина Фриберга уже стояла на парковке, а одной патрульной недоставало. Фриберг позвонил без четверти восемь: Алекс Морелль у него в машине, они направляются в участок. Анна испытала одновременно облегчение и крайнее удивление. Йенс Фриберг оставался загадкой, но сейчас Анне надо было сосредоточиться на другом.

Анна вставила в диктофон кассету и пару раз проверила звук. Сколько раз она сидела в таких комнатах, допрашивая подозреваемых всех мастей. Это ее вотчина, ее территория. И все же Анна чувствовала: напряжение растет.

В дверь постучали, и Фриберг ввел Алекса.

— Садитесь! — Фриберг указал на стул напротив Анны, дождался, пока Алекс сядет за стол, и направился к двери.

— Ты тоже сядь, Йенс.

Фриберг в замешательстве постоял, потом вытащил стул и послушно сел рядом с Анной.

— Значит, хочешь поговорить со мной? — спросил Алекс. — Мое алиби не выдержало проверки?

Кривая улыбка не скрывала его нервозности. От Алекса почти пахло тревогой, ее не скрывали запахи строительной пыли и пота, исходившие от спецовки. Анна включила диктофон.

— Допрос Александера Морелля, дата рождения — 17 января 1971 года. Допрос проводится в связи с… — Анна помолчала, решив пока не объявлять Алексу, зачем его привезли. Она изучала сидевшего напротив мужчину. Алекс продолжал улыбаться, но Анна видела, как ходит вверх-вниз адамово яблоко под щетиной. Каблук нервно постукивает по полу. Алексу, сыну полицейского, на удивление неуютно в участке. Анна покосилась на Фриберга, но не поняла, что он думает о ней и о ситуации в целом.

— Из-за чего вы с Симоном Видье подрались тем вечером в каменоломне? — спросила она, слегка склонившись над столом.

Голос ее был мягким, движение неторопливым, но Алекс дернулся, словно от пощечины. Он открыл рот и судорожно вдохнул.

— Ты говорил, что он был твоим другом, — продолжила Анна, не дав ему собраться. Наклонилась еще ниже. — И все же ты бил его смертным боем, а остальные трое тебя подначивали. Крупный, сильный, будущий олимпийский борец против тощего музыканта. Результат мог быть только один, верно?

— Да… — Лицо у Алекса побелело, язык скользнул по губам, словно в попытке найти нужное слово. Анна заметила, что Фриберг тоже слегка подался вперед, и осторожно приподняла на колене правую руку, призывая его молчать.

— Ну. — Мозг и губы Алекса все еще не могли прийти к согласию. Анна видела, как мучительно он ищет выход. И подсказала ему путь.

— Расскажи, что на самом деле случилось той ночью.

Глаза у Алекса заблестели, он быстро переводил взгляд с Анны на Фриберга и обратно. Потом уставился в стол, ссутулился; Анне показалось, что он вот-вот упадет, но Алекс удержался, опершись на предплечья. Несколько секунд он посидел, собираясь с духом, набрал в грудь воздуха и заговорил.