Франческа - Лина Бенгтсдоттер

— Да наплевать.

— А тебе известно, что котята так и остаются слепыми, если завязать им глаза на некоторое время? — сказала я. — Они не научатся видеть, если…

— Прекрати так разговаривать, — воскликнула Сесилия. — Звучит так, будто ты совсем спятила.

— Я не спятила.

— Ты говоришь слишком быстро. Все замечают. За тобой не успеваешь. Все происходит так стремительно.

— Может быть, дело в том, что другие думают слишком медленно.

Сесилия вздохнула.

— А твое имя? — спросила она через некоторое время. — Что означает твое имя?

— Свободная, — ответила я. — Франческа означает «свободная».

— Надо же, как красиво.

— Да ладно, — отмахнулась я. — Как ты — на самом деле?

— На это я не поведусь, — ответила Сесилия. — На эти твои притворные заботы обо мне, так что давай говори прямо. Что ты хочешь узнать?

— Я хочу знать, рассталась ли ты с Хенриком.

Сесилия глубоко затянулась и посмотрела на воду.

— Одно тебе следует знать о Хенрике. Он совсем не такой, как ты думаешь. У него есть и другая сторона, он может быть умным и веселым, выдумщиком, в нем есть даже глубина.

— Стало быть, ты с ним не рассталась? — спросила я, не обращая внимания на все положительные качества ее бойфренда.

— Нет. С какой стати я должна была это сделать?

— Поль был влюблен в него, — сказала я.

Сесилия рассмеялась.

— Я серьезно, — ответила я. — Меня бы не удивило, если бы выяснилось, что у них были отношения.

— Ты что, совсем рехнулась, Фран?

Сесилия посмотрела на меня встревоженно.

Я кратко рассказала ей о ребусе, о словах Поля, о воспоминаниях, вернувшихся ко мне.

— Тебе следует забыть об этом, — заявила Сесилия. — Что бы там ни испытывал Поль к Хенрику, это уже не имеет никакого значения. Я как никто знаю — Хенрик не гомосексуал.

— Но, возможно, убийца, — сказала я, придвинувшись совсем близко.

— Прекрати, — сказала Сесилия. — Я серьезно. Прекрати вести себя как сумасшедшая из дурдома.

Я слегка шлепнула ее.

— Ай! — крикнула она и потерла руку. Естественно, она все преувеличивает.

— Когда ты прекратишь меня бить? — спросила Сесилия. — Сколько тебе лет? Ты давно уже не соплячка какая-нибудь.

Я снова ударила ее.

— Проклятье! — воскликнула Сесилия.

— Что такое? — крикнула мама с веранды.

— Она меня бьет! — крикнула Сесилия. — Франческа меня бьет!

Всегда первым делом нажаловаться маме. Сесилия никогда не вырастет. И кто из нас еще соплячка?

— Прекрати, Франческа! — визгливо крикнула мама с веранды. — Немедленно прекрати!

— Это я в шутку! — крикнула я в ответ.

— Все равно — перестань!

— Если ты не прекратишь, она придет сюда и уж точно не обрадуется, — сказала Сесилия.

По-прежнему потирая руку, она кивнула в сторону фляжки и портсигара.

— Ты и правда ведешь себя как сумасшедшая, Франческа.

— Подозреваю, что и ты вела бы себя неидеально, если бы потеряла лучшего друга.

— Я потеряла сестру, — ответила Сесилия и выкинула горящий окурок в озеро.

Что-то кольнуло меня в нос.

— Это твой выбор, — ответила я. — Поскольку ты не веришь мне. Разве не так ведут себя сестры — верят друг другу?

— В прошлый раз я тебе поверила, — сказала Сесилия. — Мы все тебе поверили.

— С точностью до наоборот — вы мне не поверили.

— Я больше не в состоянии это обсуждать, — вздохнула Сесилия. — Честно, сил больше нет, Фран.

Некоторое время мы сидели молча, глядя на воду.

— Ты помнишь соревнование? — спросила я наконец.

— Какое соревнование?

— Кто дольше сможет продержаться под водой.

— Как я могла бы о таком забыть?

— Я просто хотела тебе помочь. Помочь, чтобы ты не всплывала раньше времени.

— Ощущение было немного другое.

— Ты и впрямь подумала, что я хотела утопить тебя?

Сесилия долго сидела молча. Наконец она ответила:

— Не помню, что я подумала. Память у меня не настолько хороша, как твоя.

— Она у тебя работает выборочно, — сказала я.

— К чему ты вообще сейчас об этом вспомнила? Прошло лет десять, не меньше.

— Девять. Почти ровно девять.

— Ну и к чему ты клонишь?

— Я клоню к тому, что и ты иногда скрываешь правду. Ты так и не сказала маме и папе, что понимала — я не хотела тебя утопить. Ты не сказала им, что это была игра.

— Так это была игра? — спросила Сесилия.

Стемнело. Мы с Сесилией пошли обратно к дому.

— Помнишь птичьи яйца? — спросила Сесилия.

— Может, хватит уже на сегодня воспоминаний? — буркнула я.

— А, так только тебе можно вспоминать всякие эпизоды из прошлого?

Я подумала, как все это предсказуемо — что Сесилия вернется домой и начнет напоминать мне обо всяких ужасах. Неужели она забыла, что у меня депрессия? Однажды летом мы нашли у воды крошечные яйца чайки, подумали, что мать их бросила, и забрали с собой. Принесли в мою комнату, чтобы обогревать их и чтоб из них вылупились птенчики. Проблема заключалась в том, что я человек ненадежный. Мне показалось, что я продержала яйца под лампой целую вечность, и мне захотелось заглянуть под скорлупки — происходит ли там что-нибудь… До сих пор помню кровавое месиво. Оно вывалилось мне на покрывало, пятна так до конца и не удалось оттереть.

— Знаешь, что говорят о детях, которые убивают животных? — спросила Сесилия.

— Нет.

— Что у них с головой не в порядке, что они психопаты.

— Я их не убивала, — возразила я. — По крайней мере, не нарочно. Просто хотела, чтобы они поскорее вылупились.

— Ты могла бы сообразить, что они умрут, — прошипела Сесилия. — Что птичьи зародыши умирают, если разрушить скорлупу.

— Так и ты могла бы сообразить! Ты забыла, что ты меня на год старше и что ты тоже была там?

— Но разбила-то их не я, — возразила Сесилия. — Я к ним даже не прикасалась.