Книга убийств - Джонатан Келлерман

— В какое время? — спросил Майло.

— Между девятью и десятью.

— И кто согласился вас подвезти?

— Студент колледжа — ужасный зануда, который заявил, что ему нужно в Калифорнийский технологический институт, но сначала он должен заехать в университет, потому что у него там свидание с девушкой, и он может нас подвезти. Ему пришлось долго с нами объясняться, поскольку мы никогда не были на западе от Ла-Сьенега, разве что ездили на автобусе на пляж. Ну, я еще навещала отца на военно-морской базе в Пойнт-Мугу.

Однако зануда оказался симпатичным парнем. Вероятно, он был очень стеснительным — остановился, повинуясь импульсу, а потом пожалел. Мы сразу же принялись его изводить — переключили радиоприемник на другую станцию, увеличили громкость на максимум, дразнили его — короче, флиртовали. Предлагали пойти с нами на вечеринку и отменить свое дурацкое свидание с какой-то скучной девицей из колледжа. Мы вели себя несносно. Он смущался, а мы все больше распалялись. Кроме того, мы рассчитывали, что он проведет нас на вечеринку, поскольку до сих пор не знали, где она будет проходить.

Мы продолжали к нему приставать, но он отказался и заявил, что ему нравится его девушка. Я помню, что Джейни совсем сорвалась с катушек и стала всячески ее поносить, среди прочего она сказала что-то вроде «Она холоднее льда. Я могу тебе дать то, о чем она даже и не слышала».

Этого говорить не следовало. Парень остановил машину на углу Стоун-Кэньон и Сансет и приказал нам выметаться. Я распахнула дверцу, а Джейни принялась настаивать, чтобы он отвез нас до места, но он только рассердился еще сильнее. У Джейни был настоящий талант выводить людей из себя. Зануда начал кричать, и все кончилось тем, что он вышвырнул Джейни из машины и уехал.

— Угол Стоун-Кэньон и Сансет. Рядом с особняком, где проходила вечеринка, — заметил Майло.

— Но мы этого не знали. Мы совсем не ориентировались в том районе. К тому же успели крепко надраться. Еще на бульваре нам удалось стянуть бутылку вина, которую мы и выпили на двоих. Я ненавидела такое вино — оно напоминало мне смесь персиков с сиропом от кашля, но Джейни его обожала. Она говорила, что его очень любила Дженис Джоплин. Джейни с ума сходила от песен Джоплин, поскольку считала, что ее мать увлекалась этой певицей, когда была хиппи, и назвала Джейни в ее честь.

— Еще одна из фантазий Джейни, — заметил я. Уотерс кивнула:

— Она без них не могла. Мать бросила Джейни — сбежала с черным, когда ей было пять или шесть лет, и Джейни никогда ее больше не видела. Быть может, именно из-за этого она так ненавидела черных.

— И что вы стали делать, когда вас выставили из машины? — спросил Майло.

— Пошли по Стоун-Кэньон и очень быстро заблудились. Там не было ни тротуаров, ни фонарей. Да и прохожие не попадались. Роскошные особняки, ни одного человека на улицах — стояла такая непривычная тишина. Нам стало жутко. Однако мы считали, что это настоящее приключение. Один раз мы увидели полицейскую машину, но успели спрятаться за деревьями.

Она нахмурилась:

— Полнейший идиотизм. Какое счастье, что мои мальчики меня не слышат.

— Как вам удалось отыскать дом, где была вечеринка?

— Некоторое время мы ходили кругами, пока не вышли обратно на Сансет. Здесь нас подобрала вторая машина. «Кадиллак», который сворачивал на Стоун-Кэньон. Водитель оказался черным, и я не сомневалась, что Джейни не сядет в машину — с ее отвращением к «нигерам» иначе и быть не могло. Но когда он опустил стекло, одарил нас широкой улыбкой и спросил: «Ну что, девочки, хотите на вечеринку?», Джейни первая распахнула дверцу.

— Вы запомнили водителя?

— Немногим больше двадцати, высокий, худощавый — почему-то, когда я его вспоминаю, мне приходит на ум Джи-ми Хендрикс. Речь не идет о портретном сходстве, поражала его свобода и уверенность в себе — словно он играл свою музыку свободно и непринужденно.

— «Кадиллак», — повторил Майло.

— Новый, но сделанный не на заказ. Большой консервативный седан, в хорошем состоянии. Блестящий, внутри приятно пахло — я даже помню аромат сирени. Словно автомобиль принадлежал пожилой женщине. Помню, как я подумала, что он, наверное, его угнал. Парень явно не подходил этой машине, поскольку был одет в уродливый костюм из хлопковой ткани с цирконием и кучей золотых цепочек.

— Какого цвета костюм?

— Каких-то бледных тонов.

Майло открыл портфель, вытащил фотографию Уилли Бернса и протянул через письменный стол. Глаза Мелинды Уотерс расширились.

— Это он. Неужели он убил Джейни?

— Мы его ищем.

— Он все еще на свободе?

— Возможно.

— Возможно? Что это значит?

— Прошло двадцать лет, а он употреблял героин.

— Вы хотите сказать, что он не должен был прожить долго, — задумчиво проговорила она. — Но продолжаете его разыскивать… почему возобновилось расследование убийства Джейни? Какова истинная причина?

— Я вел следствие в самом начале, — ответил Майло. — Потом меня перевели на другое место. А теперь вернули обратно.

— Начальство перевело, или вы попросили сами? — осведомилась Уотерс.

— А это имеет значение, мадам? Она улыбнулась:

— Тут нечто личное, не так ли? Вы пытаетесь изменить свое прошлое.

Майло улыбнулся в ответ, а Уотерс вернула фотографию.

— Уилберт Бернс. Теперь я знаю имя.

— Он не представился?

— Он называл себя нашим новым другом. Я сразу же поняла, что он наркоман и продавец наркотиков. Его речь была не слишком четкой — он проглатывал слова. Да и машину вел очень медленно. Он слушал музыку, которую предпочитают наркоманы: медленный джаз — тягучий и заунывный голос труб. Джейни попыталась сменить станцию, но он остановил ее, и она не стала с ним спорить.

— А откуда вы знаете, что он продавал наркотики? — спросил Майло.

— Он показал нам свой товар. Рядом на сиденье лежала мужская сумочка. Когда мы сели в машину, он переложил ее на колени, а через некоторое время открыл сумочку и спросил: «Не хотите сладенького, леди?» Внутри я разглядела конверты с таблетками и маленькие пакетики с белым порошком — уж не знаю, что там было, кокаин или героин. Я всегда старалась держаться подальше от серьезных наркотиков. Ограничивалась травкой и алкоголем, изредка употребляла «кислоту».

— А как насчет Джейни?

— У Джейни не было никаких ограничений.

— И она попробовала угощение Бернса?

— В машине — нет, возможно, позже. У них с Бернсом сразу же установилось взаимопонимание. Мы все втроем устроились на переднем сиденье, Джейни рядом с Бернсом, а я у дверцы. Как только машина тронулась с места, Джейни начала его обрабатывать — задела волосами лицо, положила руку на колени и стала постепенно поднимать ее вверх.