Назовите как хотите - Рассел Джеймс

— Подождет, — отрезала Стречи. — Пойдем, Микки, у нас куча дел.

Линкольн чувствовал, что это никуда не годится — мерить шагами комнату, не в силах открыть дверь и выйти наружу. Ему отчаянно не хотелось встречаться с людьми, отвечать на вопросы с вымученной улыбкой на физиономии. Бывало, в детстве, поссорившись с матерью, он запирался в своей комнате, несмотря на все ее увещевания и угрозы, что, мол, ничего хорошего из этого не выйдет. Часами он мог вот так сидеть у запертой двери, пока она колотила что есть духу снаружи, с каждой минутой ожидая худшего.

Когда зазвонил телефон, у него едва доставало сил, чтобы протянуть руку и снять трубку. Эти гостиничные телефоны, они всегда такие тихие и нежные — так и просятся, чтобы их проигнорировали. Но так как звонивший не унимался, Линкольн все же решил ответить.

И как тут же выяснилось, правильно сделал.

— Глория! Ты где, черт возьми?

— Не ругай меня, милый! Ты в порядке?

— Я ужасно беспокоюсь.

— Ты по мне скучаешь? Я очень по тебе соскучилась.

— Так ты возвращаешься?

— Все так сложно…

— И не говори. Возвращайся ко мне, Глория. Я все прощу. И все у нас будет хорошо.

— Мне не на что купить билет.

— Где ты, Господи, — неужели дома?

— Не так далеко.

— Тогда приезжай сюда.

— Говорю же — не могу. Ты заблокировал кредитные карточки.

— Это мои карточки, детка.

— Твои? С каких пор они «твои»? Я — твоя жена! А как же тогда вся эта фигня типа: «В бедности и в богатстве…»

— Ну да, «в бедности» — это про меня. Бедный я!

— «Все, что мое, — твое» — помнишь?

— Так ты за тем и звонишь?

— Я только хочу забрать то, что мое.

— И я тоже. А ты — ты моя жена. И ты нужна мне.

— О, Линк, милый, давай не будем ссориться…

— Успеем нассориться в суде — ты это имеешь в виду? А до тех пор, выходит, я так и должен тебя обеспечивать?

— Не будь таким жадиной.

— Это я-то жадина? Я, понимаешь, сижу один в комнате и скучаю по ней, а она в это время развлекается с каким-то доморощенным английским лордом? Так попроси денег у Клайва.

— У него их нету.

— Как это «нету»? У него только моих сто тысяч — и это не считая того, что он вытянул из остальных.

— Так их не достать.

— А как же твои цепкие пальчики, Глория?

— А ты не можешь разблокировать кредитку — хотя бы одну? Мне ведь совсем немного надо.

— Ты это серьезно? Неужто ты считаешь, что я стану осыпать тебя деньгами, пока ты кувыркаешься в постели с этим доморощенным лордом? Ты ведь и сейчас с ним, как я понял?

— О! — Она помедлила лишнюю секунду — но не более. — Я хочу к тебе, милый, но не могу себе позволить купить билет домой!

— Домой? Я не дома, Глория. Я в Девоншире, в Англии. А где, черт возьми, ты сама?

— Я хотела сказать — обратно. Назад, к тебе, Линк, обратно в наш старый добрый Эском, Девоншир, Англия.

— Так и ты в Англии?

— Ну-у…

— Господи, либо да, либо нет. — Мысли отчаянно роились у него в голове. — Так ты собираешься говорить мне, где ты, или нет?

— Я не могу.

— Да почему нет, т-твою… я хотел сказать — почему, раз ты собралась возвращаться?

— Если я скажу, ты сам сюда примчишься.

«Сюда», заметил он. Интересно, «сюда» — это куда?

— Так тебе нужны деньги?

— Ты прелесть!

— Я привезу.

— Нет, нет.

— Но почему нет-то? Разблокировать карточки я не могу — раз уж они заблокированы. Компания пришлет мне новые. Где-то через недельку.

— Неделю?

Попалась, подумал он, убрав трубку от уха.

— А что, неделя — это долго?

— Пожалуй.

— Тогда я привезу деньги сам.

— Нет!

— Ну, тогда я даже не знаю, чем я могу тебе помочь.

Если ей и впрямь нужны деньги, решил он, ей придется либо выдать свое местонахождение, либо приехать за ними самой.

Он выжидал. Она заговорила:

— Ну, малю-юсенькую кредитку.

— О, я бы с удовольствием, девочка моя, но тут ничего не поделаешь. — Он выждал еще пару минут, затем добавил: — А я ведь могу написать тебе. Адрес давай.

— Если я скажу, ты примчишься сюда.

— Нет-нет.

— Приедешь, милый. А то я тебя не знаю. — Она усмехнулась — голос ее стал мягче. — Я прожила с тобой достаточно, Линк, — я знаю, что ты можешь быть сущим дьяволом.

— О'кей, детка, я не хочу, чтобы у тебя были неприятности. Но как я смогу тебе помочь, если ты не желаешь открыть мне, где ты?

— А что — тут нет никакой службы доставки?

— Им тоже потребуется адрес.

— Я могу отправить кого-нибудь к тебе.

— Клайва отправь.

— Линкольн!

— А что? Как ты это себе представляешь: припирается незнамо кто и просит тысячу баксов наличными? Нет уж, милая, — так не пойдет.

— Тысячу? А три нельзя?

Он улыбнулся: вот она, его Глория.

— О'кей, твоя взяла. Так всегда, Глория, — ты обвела меня вокруг пальца. Будь по-твоему. Я отправлю деньги почтой — не на твой адрес, так как ты мне не доверяешь, детка, — я отправлю их poste restante.

— Чем-чем?

— Ну, до востребования. В ближайшее почтовое отделение. Тебе нужно будет только прийти и предъявить документ, удостоверяющий личность.

— Ага. А ты будешь стоять за дверью и ждать?

— Милая моя девочка. Это анонимно, и абсолютно безопасно для тебя. Тебе даже не обязательно приходить за деньгами самой. Пошли кого-нибудь, кому ты доверяешь. (Усмехнулся про себя: кому она может доверить три тысячи долларов?) Если ты решишь-таки забрать деньги сама, как только тебе вздумается. В любое время, и никому ничего не говорить. Это чертовски безопасный способ, не так ли? — И, помедлив: — Согласна?

— Ну, в общем-то, да, — неохотно призналась она.

— Итак, адрес твоего ближайшего почтового отделения?

— О, милый, не так быстро. Отправь их… — Она помялась и выпалила: — На главпочтамт Глазго. Там же должно быть центральное почтовое отделение, правда?

«Выходит, мне в Глазго», подумалось ему, — где это, черт возьми? В Шотландии? Что она там забыла?