Несчастный случай - Лиза Гарднер

— Извини. Просто… Да я сама себя не узнаю! — Терзавшее Кимберли беспокойство все же прорвалось на поверхность. Она отступила от него, нервно потирая руки и качая головой. — У меня словно все натянуто внутри. И настроение меняется по нескольку раз в течение часа. В какие-то моменты я чувствую себя сильной, я уверена в себе, знаю, что справлюсь с любой опасностью. А потом — раз! — и я совсем другая: трясусь от страха, ору на коридорного и вздрагиваю от каждого звука. Эта неуверенность меня добьет. Я сама себя ненавижу! За сомнения, за тревогу, за эти дергания. А ведь мне нельзя так раскисать. Я должна быть сильной.

— У тебя снова начались те приступы беспокойства? — встревоженно спросил Куинси. — Появилось ощущение, что за тобой следят?

— Нет, — медленно, словно прислушиваясь к себе, ответила Кимберли. — Я бы даже сказала, что те ощущения, о которых я говорила, как будто остались в Нью-Йорке.

Куинси облегченно перевел дыхание.

— Хорошо. Ты сильная, Кимберли, и держишься замечательно, учитывая, через что тебе пришлось пройти.

— А ты? — внезапно спросила она. — Разве с тобой ничего подобного не бывает? Разве ты не испытываешь беспокойства? Не шарахаешься от теней? Не хватаешься за пистолет, когда натыкаешься на коридорного?

— Нет. Но не забывай, что я занимаюсь этим уже более пятнадцати лет.

— Папа, тебя это не пугает?

— Что?

— То, что ты так спокоен, когда вокруг столько смертей? Куинси наклонился и поцеловал дочь в щеку.

— Да, Кимберли. Иногда это меня страшно пугает. — Он вернулся к почти уже собранной сумке. — Помоги мне закончить, милая. Единственный выход из всего этого — двигаться вперед. Так что давай двигаться, потихоньку, шаг за шагом.

Кимберли кивнула. Опустила руки. Вздохнула. Взяла одну из его рубашек. Вид у нее был теперь такой решительный, что у Куинси защемило сердце и он опустил глаза, чтобы она не догадалась о его чувствах.

Он солгал дочери, Куинси не верил, что Альберт Монтгомери мог разработать и реализовать столь сложный и тщательно продуманный и выверенный план. Возвращение на Восточное побережье вовсе не виделось ему легкой и безопасной прогулкой. Более того, Куинси чувствовал, что им снова манипулируют, но не видел других вариантов действий. Пятнадцать лет на службе, лучший из лучших, легенда ЦРУ — и на тебе! — им вертят как хотят!

Должен быть другой вариант. Всегда есть другой вариант…

— Ничего интересного по Миллосу я так и не обнаружила, — сказала Кимберли. — Денег в банке у него совсем немного. Зато столько ссылок на Мигеля Санчеса! Его изучают не меньше, чем Теда Банди.

— Случай действительно весьма необычный. Такое криминальное партнерство встречается крайне редко.

— Может, не так уж и редко, — пробормотала Кимберли.

Он не стал притворяться, будто не понял, что она имеет в виду. Сумка была готова. Куинси застегнул «молнию» и только после этого повернулся к дочери.

— Есть одна просьба, — небрежно сказал он. — У тебя хорошая память. Составь, пожалуйста, список всех, кого ты знаешь не первый год. Приятелей, близких знакомых, друзей семьи. Я имею в виду тех, кого мы знали еще тогда, когда жили все вместе.

Кимберли посмотрела на него, и Куинси понял, что попытка не удалась. Она молча кивнула.

— Эй, Кимберли, — тихонько окликнул он ее. — К черту балет.

Некоторое время взгляд ее оставался угрюмо-серьезным, потом губы медленно расползлись в улыбке.

Через несколько минут Рейни и Куинси спустились на лифте в фойе отеля, чтобы оттуда вызвать такси в аэропорт. Кимберли тактично согласилась остаться в номере, поняв, что они, возможно, захотят побыть немного наедине. Пока ехали в лифте, Куинси думал о том, что должен сказать нечто значительное, важное, проникновенное, но в голову приходило одно и то же: никаких нежностей. В фойе Рейни посмотрела на часы.

— Опаздываем, он ведь дал тебе только один час.

— И все же я полечу.

— Антракт закончился, — согласилась она.

— Рейни…

— Не беспокойся, с Кимберли ничего не случится. Я позабочусь о ней, — перебила его Рейни. — Можешь на меня положиться.

Куинси кивнул. Конечно, она тоже знала, что Монтгомери далеко до охотника-одиночки.

«Скажи же что-нибудь. Сделай что-нибудь. Heужели урок пошел не впрок?»

— Береги себя, — пробормотал Куинси. — Будь осторожна.

— Я не из тех, кто лезет в медвежье логово. Рейни кивнула в сторону только что показавшегося на улице такси. Куинси поднял руку, рассчитывая, что у него еще есть минутка, но шофер оказался расторопным парнем и в одно мгновение выскочил из кабины и схватил его сумку.

— Я позвоню.

— На мой домашний номер. Не сюда. На всякий случай.

— Договорились.

Таксист уже открыл дверцу и нетерпеливо посматривал на Куинси. Куинси же все смотрел на Рейни. Грудь словно сдавило, и он, даже зная, что должен что-то сказать, не мог выдавить из себя ни слова. Слова только усугубили бы ситуацию, превратили расставание в прощание. Выдали бы его страх.

Наверное, Рейни поняла это. Она сделала шаг вперед и, прежде чем Куинси успел отреагировать, крепко поцеловала его в губы.

— Пока, Пирс. До скорого.

Она повернулась и пошла к двери. В следующую секунду Куинси уже сидел в машине.

— В аэропорт, — сказал он и, вздохнув, прошептал: — Пока, Рейни. Я тоже тебя люблю.

В три часа дня автоответчик Рейни принял наконец звонок от Карла Мица. Она прослушала сообщение, позвонив домой из номера отеля. Кимберли сидела на кухне, склонившись над ноутбуком и перечитывая какой-то очередной отчет о Мигеле Санчесе. Рейни, чувствовавшая себя после отъезда Куинси не в своей тарелке, устроилась на диване в общей комнате.

Адвокат известил автоответчик о том, что только что прочел сообщение Рейни, поступившее на сотовый. В течение нескольких ближайших часов его можно найти по тому же номеру. Рейни положила трубку и взглянула на Кимберли.

— Что ты скажешь, если я договорюсь о встрече с Рональдом Доусоном на завтра?

Кимберли отвела глаза от экрана.

— Думаю, Альберт Монтгомери — не тот, кто нам нужен.

— Согласна.

— Мама не обратила бы на него никакого внимания и никогда не подпустила бы к себе. Монтгомери замешан в этом, но он не босс.

— Я того же мнения.

— И еще я думаю, что… думаю, что если главный — Рональд Доусон, то он не может быть одновременно здесь и в Виргинии.

— Именно.

— Договорись о встрече за ленчем, — твердо сказала Кимберли, — а потом позвони своему другу шерифу и набивай обоймы патронами. Рейни ухмыльнулась: