Охота на дьявола - Керри Манискалко

Замок смерти

Чикаго, штат Иллинойс

19 февраля 1889 года

Кап. Кап. Кап.

Непрерывный звук капель вытащил меня из беспокойного сна. Еще не открывая глаз, я поняла, что насквозь продрогла. Я лежала на чем-то твердом, словно лед.

Кап. Кап. Кап.

Глаза отказывались открываться, веки казались слишком тяжелыми. На краю сознания зародилась нарастающая паника. Я не могу подняться не из-за усталости. Прошло несколько мгновений, мысли путались, но тем не менее назойливо гудели. Мне не хватало кусочка головоломки. Распущенные волосы защекотали шею, и по телу прокатилась дрожь. Когда я их распустила? Клянусь, по моей коже ползали змеи или черви. Может быть, даже опарыши. И я ничего не могла с этим поделать. С каждым вздохом воображаемые стены давили все сильнее. Меня похоронили в могиле?

Кап. Кап. Кап.

«Открой глаза!» – подумала я, придя в ярость от того, что губы отказываются произносить слова. Я больше не в своем теле? Не понимаю, почему оно не слушается. Разум бился в тревоге, но я оставалась неподвижной. И тут все встало на свои места. Меня одурманили. Я попыталась сесть, но какая-то злобная сила давила коленями на спину, не давая подняться.

Прошло несколько ужасающих мгновений, и пальцы шевельнулись. Воодушевившись, я уперлась ладонями в матрас и поняла, что ночью меня положили на пол. Пальцы скользнули по утрамбованной земле. Я перекатилась на бок и ощупала пол в поисках подсказок, но отдернула руку. Я вляпалась во что-то мокрое.

– Т-томас? – наконец сумела прошептать я и потянулась в темноту к якорю, который удержал бы меня в этой жизни, этой действительности, этом времени. Мне не хотелось возвращаться в пустоту. Не хотелось думать о крови, которая наверняка покрывала мои руки.

Кап. Кап. Кап.

На меня обрушились видения: Томас лежит выпотрошенный и обескровленный. Фрагменты воспоминаний? Страх подстегнул меня и вытолкнул из морока. А может, это была любовь? Нет на земле силы более мощной, ничего такого же могущественного, как любовь. Ни ненависть, ни страх никогда не придадут столько сил. Я собрала эти мысли, вцепилась в них и, оттолкнувшись, села, разглядывая темную комнату.

Где-то за спиной мерцала одинокая свеча. Окружающее постепенно прояснялось, и я моргнула. Похоже, это какая-то кладовка или подвал. Судя по тому, что мне удалось рассмотреть, капало, к счастью, всего лишь из старой протекающей трубы.

Я ссутулилась, сосредоточившись на более важном вопросе: как я здесь оказалась и почему меня одурманили? Память воскрешала новые образы, но я не до конца верила им. Человек с рогами. Шипение. Комната без звуков. Теперь, когда я очнулась, все это казалось фантазиями.

За исключением того, что мое нынешнее местоположение определенно было кошмаром.

Я посмотрела на свою одежду – тонкую ночную сорочку – и застыла. Штанов, которые я привезла из Румынии, не было. Как и ножен со скальпелем. Меня кто-то раздел. Он прикасался ко мне, и я даже не могла позволить разуму осознать надругательство над своей личностью, иначе сорвусь. Желудок сжался от отвращения, так что пришлось подавить тошноту. Я закрыла глаза и заставила себя дышать. Не поддаваться ужасу. Я выживу и заставлю его страдать.

Я осторожно ощупала голову – нет ли шишек или ран. Кто-то распустил мой узел и вытащил шпильки. Я нахмурилась, расчесывая узлы пальцами в надежде найти пропущенную шпильку. Ничего.

Я заставила себя расправить плечи, движение привело тело в состояние боевой готовности. За которой быстро последовала тошнота. Я согнулась пополам и сосредоточилась на том, чтобы успокоиться, медленно дыша, пока не удостоверилась, что меня не вырвет.

Очертания комнаты становились четче: действие наркотика заканчивалось, и зрение прояснялось. То, что сначала показалось мне подвалом, больше походило на лабораторию. Под кожу впился осколок страха.

– Нет.

Я трусливо зажмурилась. Но потом заставила себя вспомнить о том, что привело меня сюда. За кого я сражаюсь. Это помогло осознать, что я не боюсь. Я способна на гораздо большее, чем думала.

Не раз я получала удары от тех, кто не верил, что я способна на большее, чем мило улыбаться. Из-за моего любопытства меня называли скандальной и презирали за то, что я следую зову сердца. Пришло время рассказать себе другую историю. Ту, в которой я героиня, сражающаяся против обидных слов и сомнений.

«Я не стану бояться», – мысленно повторяла я, пытаясь встать на колени и морщась от нового воспоминания и жгучей боли. Я забыла, что снова повредила кости. Я ощупала ногу и с облегчением поняла, что это не повторный перелом, а всего лишь сильный ушиб. Настроившись сбежать до возвращения дьявола, я встала на ноги и осмотрелась. «Не бойся».

Хороший настрой, однако, как и большинство сфер моей жизни, он оказался обманчивым, когда мне открылся истинный ужас моего положения. В этом подвальном помещении я была не одна.

На плите, словно подношение богам на каком-то нечестивом алтаре, лежал труп женщины. На половине лица отсутствовала кожа. Ярко-красное мясо и белые сухожилия блестели в приглушенном свете. Вторая половина лица будто застыла в вечном крике.

Я зажала рот ладонью, пытаясь сдержать собственный крик, пока меня не обнаружил дьявол. Я смотрела на останки прелестной Минни.

Однако частичное отсутствие лица было не самым страшным, что с ней сотворили. Я медленно оглядывала то, что осталось от ее тела, подмечая белеющие кости в тех местах, где были срезаны полоски кожи. Перед мысленным взором мелькнул козел из мясницкого квартала Нью-Йорка.