Второго шанса не будет - Харлан Кобен

Я кивнул. Это мне было известно.

– В тот раз, – сказал я, – ты спросила меня, любил ли я Монику.

– Да.

– И что же заставило тебя задать этот вопрос?

– Моника думала, что ты ее не любишь. – Дина принялась кусать ногти. Впрочем, кажется, от ногтей ничего уже не осталось. – И естественно, считала себя не достойной любви. В этом мы похожи. Но есть и различие.

– Что за различие?

– Моника чувствовала, что есть в этом мире одно существо, которое будет любить ее всегда.

Ответ я знал заранее:

– Тара.

– Конечно. Она подловила тебя, Марк. Впрочем, ты, наверное, и сам это знаешь. Это не было случайностью. Она хотела забеременеть.

Печально, но я не удивился. Я вновь попытался, как подобает хирургу, все разложить по полочкам.

– Итак, Моника считала, что я ее разлюбил. Боялась, что буду настаивать на разводе. Это ее угнетало. Она плакала по ночам. – Я умолк. Собственно, и обращался я не столько к Дине, сколько к самому себе. Развивать эту мысль мне не хотелось, но останавливаться было поздно. – Здоровье у нее слабое. Она постоянно нервничает. И тут звонок Рейчел.

– Твоей бывшей приятельницы.

– Да.

– Кроме того, Моника знала, что ты хранишь ее фотографию.

Я закрыл глаза. В ушах зазвучала музыка, которую я слышал в машине Моники. Музыка наших студенческих лет. Музыка, которую я когда-то слушал вместе с Рейчел.

– И тогда, – сказал я, вновь глядя на Дину, – Моника наняла частного детектива, чтобы выяснить, продолжается ли наш роман. А он сделал эти снимки.

Дина кивнула.

– У нее появилось доказательство, что я собираюсь оставить ее ради другой женщины. Предлог – психическое нездоровье. Я заявлю, что она не способна выполнять материнские обязанности. Я известный и уважаемый врач, а у Рейчел связи в прокуратуре. Все кончится тем, что Тару, единственное существо, которое Монике дороже всего на свете, возьмут под опеку.

Дина поднялась из-за стола, сполоснула стакан и наполнила его водой. Я задумался над тем, что же случилось в то утро. Почему я не услышал звона разбитого стекла? Почему не услышал чужих шагов?

Все очень просто. Потому что чужих в доме не было.

– И что же потом? – Глаза у меня наполнились слезами.

– Ты сам знаешь, Марк.

Я сощурил глаза.

– Я не думала, что она способна на это, – сказала Дина. – Считала, что просто пугает. Моника ведь была так подавлена. Когда она спросила меня, не знаю ли я, как раздобыть оружие, я думала, она хочет покончить с собой. Мне и в голову не могло прийти, что…

– …она хочет покончить со мной.

Внезапно стало трудно дышать. Навалилась страшная усталость. Даже заплакать не было сил. И все же кое-что осталось неясным.

– Ты сказала, что Моника просила тебя достать пистолет.

Дина кивнула.

– Ну и…

Она покачала головой:

– Нет. Да и откуда бы? Моника сказала, что оружие есть дома, у тебя в столе, но она не хочет оставлять следы. И тогда Моника обратилась к человеку, чьи сомнительные связи могли оказаться полезными.

– К Стейси. – Все встало на место.

– Да.

– И Стейси достала ей пистолет?

– Не думаю.

– Отчего же?

– В то утро Стейси приходила ко мне. Видишь ли, мы с Моникой решили навестить ее вместе. Так Стейси стало известно мое имя – от Моники. Она пришла узнать, зачем Монике оружие. Я не сказала, потому что до конца не была уверена. Стейси тут же ушла. Я не знала, что и делать. Собралась было позвонить доктору Радио, но на тот день у меня и так была назначена с ним встреча, и я решила, что дело ждет.

– Дальше.

– А дальше – не знаю. Правда, Марк, не знаю. Но уверена, что стреляла в тебя Моника.

– С чего бы это?

– Я испугалась и позвонила тебе домой. Ответила Моника. Она плакала. Сказала, что ты мертв. И сразу бросила трубку. Я перезвонила. Но никто не ответил. А потом был сюжет в теленовостях. Когда сказали, что пропала твоя дочь… я ничего не поняла. Решила, что скоро найдется. Но все обернулось иначе. И о том, что на этих фотографиях, я ничего не знала. Надеялась только, что они прольют свет на случившееся. Даже не с вами, не с тобой и Моникой. С вашей дочерью.

– А почему так долго ждала?

Дина на мгновение закрыла глаза, и мне показалось, что она молится.

– Видишь, какое дело, я серьезно заболела. Попала в больницу с нервным срывом. И все напрочь забыла. Или, может, хотела забыть, тоже не исключено.

У меня в кармане зазвонил мобильник. Это был Ленни. Я откликнулся.

– Ты где? – спросил он, тяжело дыша.

– У Дины Левински.

– Поезжай в ньюаркский аэропорт. Терминал С. Немедленно.

– А в чем дело?

– Мне кажется… – Ленни откашлялся, – мне кажется, я знаю, где Тара.