Святая кровь - Майкл Бирнс

— Швейцарские гвардейцы взяли его минувшей ночью, когда он пытался улизнуть из Ватикана.

— Что с ним будет?

— Уж точно ничего хорошего. Отец Мартин подделал документы, чтобы сделать этим двоим пропуск… Портье убит, тебя похитили…

— …Тебя бросили умирать.

— И это тоже, — скромно ответил он. — За соучастие в таких делах…

Он мрачно покачал головой.

— Обвинения очень серьезные. Расследование продлится несколько недель. А мы, само собой, будем свидетелями.

— Само собой.

— А когда ты собираешься вернуться в Израиль?

— Может, через несколько дней. Я им сказала, что еще не поправилась.

— Но ты намерена вернуться туда? — спросил Донован, во взгляде его была настойчивость.

Шарлотта вздохнула.

— Было бы глупо отказываться. К тому же они очень рискуют, если попытаются открыть его без меня. А уж если узнают, что я исцеляю прикосновением…

Она дурашливо пожала плечами.

Донован улыбнулся.

— Вынужден признаться: ужасно тебе завидую. Получить возможность изучать ковчег Завета…

Даже сейчас ему было сложно понять глубину всего рассказанного Шарлоттой о событиях, произошедших после ее похищения из Ватикана. Трудно было даже вообразить, что она могла прикасаться к самой заветной библейской реликвии. Он с недоверием покачал головой.

— Потрясающий шанс.

— А знаешь, если я дам согласие, мне потребуется небольшая помощь — в теологическом плане, да и кое в чем другом. В Израиле я успела кое с кем подружиться: с археологом и египтологом. И наняла их для проекта. Но вот думаю, если у тебя найдется немного времени, может, ты тоже составишь мне компанию… И поможешь мне?

Просияв, Донован с жаром ответил:

— А ты думаешь, израильтяне разрешат? Я в том смысле, захотят ли пускать меня, я же католический священник, и все такое…

— Я так понимаю, если они хотят, чтобы эти пальчики открыли им сундук… — Она растопырила пальцы обеих рук и пошевелила ими. — У них не такой уж большой выбор.

Донован усмехнулся.

— Похоже, ты права. Ну что ж, остается только добавить, что я польщен твоим доверием.

— А я знала, что могу рассчитывать на тебя.

Он провел ее через лабиринт могильных плит и памятников, среди которых преобладали высокие распятия — традиционные и подобные кельтским, — вырезанные из мрамора и гранита.

— Я мало помню с того момента, как свалился на пол, — объяснил Донован Шарлотте. — Но странное дело, отчетливо запомнилось, что, прежде чем потерять сознание, перед моими глазами вдруг предстало это место.

— Здесь так красиво, — проговорила Шарлотта, вглядываясь в круглые спины отдаленных холмов.

Но Донован говорил совсем о другом.

— Под нами покоится четверть миллиона усопших, — сказал он. — Места для «новеньких» почти не осталось. Но к счастью, несколько лет назад моя мама уговорила папу купить здесь два участка. Он, конечно, встретил предложение без особого энтузиазма.

Донован улыбнулся.

— Отец так любил жизнь и ни слова не хотел слышать о смерти. Хотя, помнится мне, в пабах он частенько говорил старичкам тост: «Желаю оказаться на небесах за полчаса до того, как дьявол прознает о моей смерти».

Шарлотта рассмеялась.

— Это здесь. — Донован показал на скромное каменное надгробие в форме креста. — Ты бы замечательно ладила с моими родителями, Шарлотта. Хорошие люди с добрыми сердцами. Вот, смотри.

Он показал на символ, выгравированный на надгробии отца.

— Ты знаешь, что означает этот символ?

Воспитанная в католичестве, Шарлотта помнила, что перекрещенные «Р» и «X» уже не раз встречались ей прежде, в основном на ризах священников и в убранстве алтаря. Но смысл символа ускользал из памяти. Она покачала головой.

— «Кси» и «ро» — первые буквы греческого слова «Христос». Но так, как мы произносим это слово, они соответствуют буквам нашего алфавита «си» и «эйч», «Christ», «помазанный», или «избранный».

С этими словами он взглянул на нее и улыбнулся.

Шарлотта потрясенно смотрела вниз на молодую травку, проклюнувшуюся на забронированном клочке земли.

— Останки Иисуса — здесь?

Донован вновь улыбнулся и кивнул. Он объяснил, что в нестандартном по габаритам гробу его отца разместился еще один гроб, поменьше, с оссуарием.

— Я решил, что это самое безопасное место. Так что теперь ты знаешь. Только ты, я и Он.

Она потрясенно молчала.

— Тебе надо узнать кое-что еще.

Шарлотта наблюдала за тем, как он полез в карман и достал какую-то очень старую на вид бумагу, запаянную в прозрачный пластик.

— Помнишь наш разговор о том, как Евангелие от Марка изначально оканчивалось пустой гробницей, и о том, как была исправлена концовка?

Она кивнула.

— Вот подлинник, — сказал он. — Единственный в мире экземпляр. Взятый из первого Евангелия, написанного Иосифом Аримафейским, человеком, поместившим тело Иисуса в тот оссуарий, который вы исследовали.

Патрик вырвал сенсационный эпилог из тайного реестра перед самой отправкой оссуария назад, в Иерусалим.

Шарлотта взяла в руки документ.

— А зачем ты отдаешь его мне?

— Я не считаю простым совпадением то, что твои инициалы «си» «эйч».

Он вновь склонил голову к надгробию.

— Я верю, что тебе предначертано владеть им.