Обязательно должна быть надежда - Сергей Протасов

— Толково, — серьезно подтвердил следователь. Он почувствовал, что допрос складывается не так, как он рассчитывал. Неужели Баженов его перехитрил?

— Потом я решил, что и сам могу организовывать покупку квартир через договор ренты. Решил попробовать. Привлек Эдика Свекольникова, он подогнал старичка одного, Бабина. Тот согласился. Я нашел покупателя, Володю Градусова. Совершили сделку у нотариуса. Мне комиссионные, Эдику и Юре Чаусову немного за помощь. Градусов Бабину по расписке передал шестьсот тысяч рублей. Нотариус в курсе, у Градусова все подлинники документов. Единственное, что мне не понравилось, — Эдик намекнул, что хотел бы Бабина этого убить. Представляете? Ужас!

— Когда это случилось?

— 6 февраля. Ну, я ему ответил тогда, как положено. Короче, мы здорово поругались. Правда, потом помирились, я даже ему денег дал, сто тысяч рублей, сумму, которую обещал за информацию о его подопечном.

— А потом стукнул его по башке, ограбил и бросил замерзать.

— Я? — искренне возмутился Баженов. — Эдика? Вы с ума сошли! Зачем?

— Он так говорит, — Токарев начал понимать, что Баженов ничего не скажет, будет отпираться до последнего. — Дал письменные показания.

— Он перепутал, Николай Иванович, ошибся. Зачем мне это делать? Вы не проверяли, может быть у него с головой что-то не того? Ну, там, сотрясение, амнезия или другая беда? В любом случае должны быть доказательства. Отпечатки пальцев, свидетели, следы какие-нибудь. Мы же с вами юристы! Опять же, стал бы я его навещать в больнице, если бы желал ему зла? Чепуха, согласны?

Он издевается. Он все продумал, успокоился и теперь глумится, старается выведать все, что известно следствию. Подонок, надо было его сразу колоть!

— Ну, допустим. Дальше что?

— Ничего. Я решил порвать с Комедией. Вы со мной тогда говорили дважды, чувствую, что-то не так, что-то происходит неправильно. Кто, спрашивается, напал на Эдика? За что? Короче, я заявил Комедии, что больше на него не работаю. Он, конечно, начал психовать, даже запугивать. Потом сказал, что заедет за мной. Там, оказывается, большие люди вовлечены, надо с ними перетереть, чтобы без последствий. На день Советской армии заехал Комедия за мной на своем УАЗе. В машине еще один мужик был, уголовник, судя по всему, он сзади сидел. Пушку достал и в затылок мне упер. А я-то без оружия. Я свой табельный сдаю после дежурства. Тут-то я понял, что попал по-серьезному. Настоящие бандиты; неизвестно, что у них на уме. Завалят и выкинут в снег. Я тогда очень испугался, сидел как парализованный. Приехали на Земляной переулок, поднялись на третий этаж. Бандит открыл сорок девятую квартиру. А там трупы и кровь везде. Вот так рента! Они под дулом пистолета заставили меня носить свертки с телами в машину. Погрузили четыре тела. Повезли. Потом кто-то УАЗ сзади ударил, на встречку перед нами выскочила другая машина, «Жигули». Тот, который меня сзади держал, с пистолетом выскочил, начал палить, потом упал. Комедия выскочил, меня вытащил, много стрелял во все стороны. Мы прыгнули в ту «Тойоту», которая нас стукнула. Рванули. По дороге я выскочил — и деру. Комедия стрелял в меня, но мимо. Ну все, думаю, теперь меня бандиты будут искать. Я залег в квартире, которую снял для всяких невинных развлечений, и вообще, чтоб отдохнуть от семьи. Потом решил Валюшу и Лизочку навестить, а дома засада. Хорошо, жена смогла предупредить. Я думал, Комедия со своей бандой меня стерегут. Убежал. Если б знал, что это коллеги, остался бы, конечно. Потом напился от переживаний за семью. Все, думаю, надо в отдел идти — признаваться во всем и просить защиты. Пусть даже меня уволят. Жизнь близких людей дороже карьеры! Знаете, Николай Иванович, я даже рад, что вы меня арестовали. По голове, конечно, не нужно было дубиной бить и по лицу необязательно, но, как говорится, издержки производства. Зато вы спасли меня от преступников. Я вас прошу, просто умоляю, защитите мою семью. Пусть моих девочек кто-нибудь охраняет.

— А тебя в бронированную камеру?

— Зачем?

Баженов изобразил на лице собачью преданность, но в его глазах искрились азарт и вызов. Токарев нахмурился, он снова терял инициативу. Чтобы опровергнуть историю Баженова и доказать его причастность, нужен Абрамов или улики. Ни того, ни другого у него не было. В любом случае доказательство потребует уйму времени и ресурсов. Холодок пробежал по его спине, предчувствие поражения, когда казалось: до победы один маленький шаг. Вот тебе и тонкий знаток психологии преступника!

— Вчера ты признался мне в убийстве Солнцева, — беспомощно произнес он.

— Что вы, товарищ капитан, хотите от человека в состоянии аффекта. Нормально? Сначала дубинами по голове стучат, как по барабану, сапогами по лицу, а потом к совести призывают. Вас бы по кумполу, посмотрел бы, что вы скажете. Гена, отметь там, что я сопротивления при задержании не оказывал, спал, проверьте омоновцев, на них ни одного повреждения. Меня избили, чтобы показания получить, Николай Иванович. Считай, применяли пытки. Отметил?

— Перерыв! — выкрикнул Токарев. — В камеру его!