Обязательно должна быть надежда - Сергей Протасов

Чтобы не мешать Вале спать и не тревожить детей, Николай Иванович просидел до будильника жены на кухне. По телевизору показывали бесконечный биатлон, и он смотрел, как норвежцы скользят по лыжне и стреляют из положения лежа. Запивал это зрелище чаем и вспоминал свою последнюю прогулку на лыжах, с которой, по сути, все и началось.

«Странная штука жизнь, — думал он. — Лыжи в начале и лыжи в конце. Стрельба, погоня. Лыжня замкнулась. Бред!»

* * *

Он проводил детей в школу, вернулся, чтобы все-таки лечь, но передумал. Круг не совсем замкнулся, кое-что необходимо было закончить.

* * *

В глубине квартиры мелодично прозвучал звонок. Пока хозяйка подходила к домофону, Николай Иванович разглядывал новую накладку замка. Отремонтировали! Дверь открылась без лишних вопросов. Проем перегородила высокая заспанная женщина, с опухшими глазами и растертым докрасна носом.

— Я все знаю, — тихо произнесла она.

— Откуда?

— Ребята из отделения рассказали.

— Тем лучше.

— Лучше? Как только у некоторых совести хватает приходить, в глаза смотреть? Может быть, удовольствие получаете от горя людей? Как преступник, который возвращается на место преступления.

— Я по другому делу, — тихо, в тон Валентины, отвечал Токарев.

— Меня посадить?

— Перестаньте, Валя! — повысил голос Николай Иванович. — Что вы? Вы умная и должны всё понимать. Вот, возьмите, — Токарев протянул незапечатанный конверт. — Берите же, это деньги. Для вас.

— Мне? — она искренне изумилась и приняла конверт. — От кого? За что?

— От Павла. Я обещал ему. Тут двести тысяч, он просил вам передать. Предупреждаю, я вам ничего не передавал.

— Я поняла.

— За этим я, собственно, и приходил. Прощайте, Валя, и простите за все.

Он кивнул, пожал плечами и пошел пешком вниз по лестнице, ощущая спиной растерянный взгляд молодой женщины. Облегчение, как светлый ангел, сошло в его душу, словно он избавился от тяжелого, ненужно груза.

Настроение потихоньку исправлялось, неизвестно откуда прилетел мотив где-то услышанного недавно советского марша. В лестничном пролете нескладно, но оптимистично прозвучало: