Кресты у дороги - Джеффри Дивер

В наступившей тишине Дэнс ощутила, как напряглись у нее плечи. Что дальше?

— Можно задать один вопрос? — сказал Боулинг.

— Спрашивайте, — ответила Дэнс, готовая ко всему.

— Когда умер ваш муж?

— Примерно два года назад.

Два года, два месяца и три недели… Дэнс могла назвать даже час.

— Я никого не терял. В смысле вот так тяжело. — В голосе профессора прозвучала тоска, а веки на мгновение дернулись, словно планочки жалюзи. — Можно узнать, что случилось?

— Можно. Билл служил в ФБР, в местном отделении. Но погиб не на службе. Случилась авария, на первом шоссе. В машину мужа врезался грузовик, водитель которого уснул за рулем. — Дэнс слабо усмехнулась. — Только сейчас осознала одну вещь: сослуживцы Билла потом год приносили цветы на место аварии.

— Крест поставили?

— Нет, только приносили цветы. — Дэнс покачала головой. — Господи, как же я их ненавидела. Цветы постоянно напоминали о горе, и я специально делала крюк, лишь бы не видеть их.

— Ужасно, наверное…

В обычной жизни Дэнс старалась не применять навыки дознавателя. Порой она читала детишек, порой — ухажеров. Как-то уличила Уэса в мелком вранье, и сын пробурчал: «Мам, ты как супермен. Насквозь видишь».

Боулинг хоть и улыбался сочувственно, язык тела его изменился: сам того не сознавая, профессор плотнее сжал ножку бокала и беспокойно потирал пальцами свободной руки.

Надо его подбодрить.

— Давайте, Джон, колитесь. Вам ведь есть что рассказать? Объясните наконец, почему холосты?

— О, не так все трагично.

Лукавит. Сразу видно, его что-то гложет. Дэнс, конечно, не психотерапевт и Боулинга не ей лечить, но они вместе, как говорится, лезли под пули, и потому хочется знать причину страданий профессора. Дэнс легонько коснулась руки Боулинга.

— Ну же. Помните, я допросами на жизнь зарабатываю. Рано или поздно расколю вас.

— Я не встречаюсь с теми, кто на первом свидании пытает меня утоплением. Зависит от человека, конечно…

Умными остротами Джон Боулинг просто защищается.

— Моя история хуже любой «мыльной оперы»… Покинув Кремниевую долину, я познакомился с девушкой. Она держала книжную лавку в Санта-Круз, «Бей-Бич букс».

— Кажется, знаю этот магазинчик.

— Мы с Кэсси были отличной парой. Много гуляли, даже путешествовали. Кэсси умудрилась пережить несколько встреч с моей родней, хотя… это скорее у меня с родней проблемы. — Боулинг на минуту задумался. — Наверное, фишка в том, что мы много смеялись. Вы какие фильмы предпочитаете? Мы в основном смотрели комедии. В общем, Кэсси жила отдельно от мужа. Не разведенка, просто жила отдельно, по закону. Сама призналась мне, и я такое положение дел принял. Кэсси как раз собирала необходимые для развода бумаги.

— Дети?

— У Кэсси их двое. Дочь и сын, как у вас. Они замечательные, живут то с мамой, то с ее бывшим.

С не совсем еще бывшим. Дэнс уже знала, чем завершится история.

Профессор отхлебнул прохладного вина. Задул ветер; солнце совсем скрылось за горизонтом, и в воздухе начало холодать.

— Бывший вел себя возмутительно. Физически ни Кэсси, ни детям вреда он не причинял. Он именно оскорблял Кэсси, унижал ее. — Боулинг изумленно хохотнул. — Это ему не так, и то — не эдак. Кэсси — умница, добрая, адекватная. А он ее… Прошлой ночью думал о них. — Боулинг замолчал, но интонация голоса на последней фразе выдала то, чего слышать бы не хотелось. — Муж Кэсси был эмоциональным серийным убийцей.

— Хорошо сказано.

— Само собой, Кэсси вернулась к мужу.

Сейчас Боулинг расскажет нечто особенное. Особенно неприятное: его лицо окаменело, а ведь сердце на абстрактное не реагирует, его ранят лишь острые осколки памяти. Улыбнувшись напряженными губами, профессор продолжил:

— Мужа по работе перевели в Китай, и Кэсси с детьми отправилась следом. Она говорила, что ей очень жаль, что любить она будет меня одного, но при этом ей надо вернуться к мужу… Я, наверное, чего-то не понимаю в отношениях. Не понимаю суть обязательств. Питаться надо, дышать надо, а… жить с козлом — это как?! Однако я сижу перед вами и рассуждаю об… эпической ошибке молодости, тогда как у вас — настоящая трагедия.

Дэнс пожала плечами.

— Убийство — обычное ли, бойня или по недосмотру — остается убийством. Как и любовь: когда она уходит, больно всегда одинаково.

— Согласен. Я только хотел сказать, что влюбляться в замужнюю женщину — большая ошибка.

Аминь. Дэнс едва не рассмеялась в голос. Она плеснула себе в бокал капельку вина.

— Как насчет нас? — спросил Боулинг.

— В каком смысле?

— За короткий промежуток времени мы умудрились обсудить две чрезвычайно личные и больные темы. Хорошо, что у нас не свидание, — улыбнувшись, добавил Боулинг.

Дэнс открыла меню.

— Давайте уже поедим. Можно взять…

— …Лучшие в городе бургеры с кальмарами.

Дэнс рассмеялась. Она хотела заказать то же самое.

С поисками на жестком диске вышел облом.

Когда, наевшись кальмаров и салатов, Дэнс и Боулинг вернулись в офис и, сгорая от любопытства, проверили папку, профессор сказал:

— Пролет.

— Совсем ничего?

— Шеффер удалил некоторые е-мейлы и всякую мелочь, чтобы освободить место на «винте». Ничего секретного и ничего по местным локациям.

Неудача, правду сказать, горькая, но что поделаешь.

— Спасибо, Джон. Хотя бы поужинали с удовольствием.

— Простите. — Боулинг был по-настоящему разочарован. — Поеду, что ли, закончу подготовку к лекциям. Соберу вещи.

— Ах да, у вас в выходные семейный сбор.

Профессор кивнул.

— Жду не дождусь, — с натянутой улыбкой и напускным энтузиазмом произнес он.

Дэнс рассмеялась.

Наклонившись к ней, Боулинг пообещал:

— Когда вернусь — позвоню вам. Узнаю, как продвигаются дела. Удачи в поисках Тревиса. Надеюсь, парень жив.

— Спасибо, Джон. За все. — Дэнс крепко пожала ему руку. — Особенно за то, что не вас зарезали у аркады.

Боулинг улыбнулся. Пожав руку Дэнс, он развернулся и пошел к выходу.

Глядя профессору в спину, Дэнс не заметила, как задумалась. Очнуться ее заставил женский голос.

— Привет, Кей.

Обернувшись, Дэнс увидела идущую к ней по коридору Конни Рамирез.

— Кон.

Оглядевшись, второй старший агент вошла в кабинет к Дэнс и закрыла за собой дверь.