Кресты у дороги - Джеффри Дивер

— Есть интересные новости. Из больницы.

— О, спасибо, Кон. Как тебе удалось их раздобыть?

Чуть подумав, Рамирез ответила:

— Я была обманчиво честна.

— Звучит здорово.

— Я показала значок и поделилась материалами в связи с одним делом. О медицинском мошенничестве.

Рамирез как-то рассказывала о крупном страховом мошенничестве: жулики оформляли судебные иски, используя идентификационные номера мертвых врачей. Об этом деле и Чилтон мог бы написать у себя в блоге.

Удачный выбор, Конни: врачи, жертвы мошенничества, с радостью помогли бы расследованию.

— Я запросила регистрационные листы за месяц — чтобы Генри ничего не заподозрил. Он был только рад помочь. Выяснилось следующее: в день гибели Хуана Миллара в больницу приходил врач — приглашенный лектор. Читал лекцию по программе непрерывного образования. И еще шесть кандидатов на работу: двое в обслуживающий персонал, один — в кафетерий, и трое — на должности медсестер. Я прихватила копии резюме. Ни один человек подозрительным не показался.

Интересно вот что: в тот день в больницу приходили шестьдесят четыре посетителя. Я сопоставила их имена с именами пациентов, которых они навещали. У всех данные сходятся. Кроме одного.

— Кто же он?

— Имя разобрать трудно — что в печатном варианте, что в подписи. Похоже на «Хосе Лопез».

— К кому он приходил?

— Написано просто «к пациенту».

— В больнице — беспроигрышный вариант, — сухо заметила Дэнс. — Что тут подозрительного?

— Убийца Хуана Миллара должен был наведаться в больницу не один раз. Выяснить, где палата Миллара, как работает секьюрити. Поэтому я просмотрела записи обо всех, кто приходил к жертве.

— Блестяще. Ты сравнила образцы почерка?

— Точно. Я не эксперт по делопроизводству, но выявила посетителя, который навещал Миллара несколько раз. Могу гарантировать, что почерк у него точно такой, как у этого Хосе Лопеза.

Дэнс подалась вперед.

— Имя?

— Хулио Миллар.

— Брат Хуана!

— Уверена на девяносто процентов. Я сняла копии со всех документов. — Рамирез передала Дэнс стопку бумаг.

— О, Конни, ты просто великолепна.

— Удачи тебе. Если еще что-нибудь понадобится — дай знать.

Оставшись одна в кабинете, Дэнс призадумалась: мог ли Хулио убить брата?

Казалось бы, такое попросту невозможно. Хулио был предан брату и очень любил его. С другой стороны, убийство совершено из милосердия, сомнений нет никаких. Дэнс представила, как Хулио наклоняется к Хуану и тот шепотом просит о милости…

«Убей меня…»

Зачем еще Хулио подписываться чужим именем в регистрационном листе?

Почему Харпер и государственные дознаватели упустили эту связь? Может, намеренно? Для Харпера, публичного противника права умереть с достоинством, засудить мать офицера значит получить хорошую рекламу.

Ну, гады…

Дэнс позвонила Джорджу Шиди и оставила сообщение о находке Конни Рамирез. Затем позвонила матери — никто не ответил.

Проклятие. Неужели Иди не хочет говорить с дочерью?

Прервав вызов, Дэнс откинулась на спинку кресла. Ее мысли обратились к Тревису. Жив ли парень? Если да — то сколько еще протянет? Без воды — дня три, самое большее. И смерть его ждет мучительная.

В дверном проеме возникла тень — пришел Ти-Джей Скэнлон.

— Здрасте, босс.

Кажется, у него срочные новости.

— Результаты экспертизы?

— Еще нет, но я экспертов подгоняю, как пастух — стадо. Есть нечто иное. Звонили из офиса шерифа: к ним поступил анонимный звонок. Насчет дела о крестах.

Дэнс слегка подалась вперед.

— Говори.

— Аноним сказал, что заметил, цитирую: «Нечто у Харрисон-роуд и Пайн-гров-уэй». К югу от Кармела.

— И все?

— Угу. Просто «заметил нечто». Я проверил место — рядом с перекрестком заброшенная стройплощадка. Звонили из автомата.

Дэнс на некоторое время задумалась, уткнувшись взглядом в распечатку статьи Чилтона… Потом резко встала и натянула жакет.

— Вы собираетесь проверить стройплощадку? — неуверенно спросил Ти-Джей.

— Да. Тревиса надо найти во что бы то ни стало.

— Как-то вы резко собрались. Подкрепление возьмете?

Дэнс улыбнулась в ответ.

— Не думаю, что мне угрожает большая опасность.

Преступник уже покрылся инеем в окружном морге.

Потолок подвала — вместе с восемнадцатью балками — был выкрашен в черный; стены — в грязно-белый. Краска — дешевая; стены сложены из восьмисот девяноста двух шлакоблоков. В стороне — два шкафа: серый (металлический) и неровный из белой древесины, а в них — приличный запас консервов, макаронных изделий, газировки и алкоголя, инструментов, расходных материалов и предметов личной гигиены типа зубной пасты и дезодоранта.

Потолок подпирали четыре металлических столба: три расположены вблизи друг от друга, четвертый — поодаль. Выкрашенные в темно-коричневый цвет, они порядком проржавели; трудно было сказать, где заканчивается окрашенный участок и начинается порченный временем.

Бетонный пол пошел трещинами, которые, если на них долго смотреть, приобретали знакомые формы: сидящая на попе панда, штат Техас, грузовик…

В углу стояла пропыленная печь. Газовая; сразу видно: разжигают ее крайне редко. И не на полную мощность.

Площадь подвала составляла тридцать семь на двадцать восемь футов. Вычислить легко: шлакоблоки — двенадцать дюймов в ширину и девять в высоту. Плюс еще одну восьмую дюйма добавляет слой раствора.

Обитало в подвале несколько видов существ. Главным образом пауки, семь семей (если, конечно, пауки живут семьями). Каждый клан четко разметил свою территорию, чтобы не оскорбить соседей — или не попасть к ним на обед. Среди прочих туземцев — жуки, многоножки да редкие комары и мухи.

Пакетами с едой и напитками заинтересовалось животное покрупнее. Мышь или крыса, попробовав человеческую пищу, робко удалилась в норку и больше не возвращалась.

Или умерла, отравленная ядом.

Единственное окно (высоко в стене) наглухо закрасили белой краской, и света оно не пропускало. Тем более час был поздний: восемь или даже девять вечера.

Вязкую тишину нарушили шаги этажом выше. Затем они на миг прервались — кто-то вышел из дома, захлопнув за собой дверь.

Наконец.

Можно расслабиться — теперь, когда похититель ушел. До утра он не вернется. Поспать… Сон — кульминация дня Тревиса.