Сделано в Швеции - Стефан Тунберг

– Open door![3]

Секунда – и он понял…

Успел набрать первый код – стальная дверь сейфа опустилась, блокируя доступ к деньгам. Еще две секунды, чтобы ввести второй код – четыре знака на приборной доске, тогда он сумеет включить зажигание.

– Jalia jalia, open door![4]

Слишком поздно. Кто-то приземлился на крышу. Черная маска, широко открытые глаза и направленное на него дуло автомата.

Линден руки не поднял, к дверце не повернулся.

Не сделал ничего.

А массивный металлический ствол все ближе.

Он представлял себе это каждый день в течение семи лет, всякий раз, когда сверлил взглядом толпу, но происходило все совершенно не так, как он воображал. Началось в груди, в самой середине, а затем захватило горло. И он не мог от этого избавиться, хотя и закричал.

– You open fucking door![5]

Тут он понял. Он не мог от этого избавиться, потому что кричал не он. Кричал другой. Рядом с ним. За окном. Еще одно лицо в маске, черная ткань закрывала подбородок, нос, щеки – до самых глаз. Но голос другой. Отчаянный. Не злее, не громче, но отчаяннее.

Кто-то умрет. Вот что он чувствовал в груди. Смерть.

Окно разлетелось вдребезги, а у него в голове билась одна-единственная мысль: до чего же резкий звук, когда в тебя стреляют почти в упор. Он получил две пули и, отброшенный назад, прижался спиной и затылком к креслу. Третья пуля ударила в подбородок и в гортань, четвертая угодила в приборную доску, а пятая – в пассажирскую дверь, меж тем как он инстинктивно передал на центральный пульт сигнал тревоги.

* * *

– You open door!

Всего трех секунд достаточно, чтобы отстрелять автоматный магазин на тридцать патронов. Пять выстрелов в окно бронированной машины заняли полсекунды, хотя Ясперу казалось, что гораздо больше.

– You open or you die![6]

Лео стоял на крыше автомобиля, целясь в инкассатора на водительском сиденье, а Яспер бил стволом автомата по частично разбитому бронестеклу. Пока второй инкассатор, лежавший на полу, не поднял руки над головой.

* * *

Самуэльсон смотрел на Линдена, на его затылок, на кровь – он никогда не задумывался, какой яркий красный цвет у свежей крови. Встал, держа руки над головой, открыл пассажирскую дверцу, впустил человека в маске, который был на крыше, а теперь стоял в машине, целясь ему в висок и на ломаном английском приказывая отпереть сейф. Он попытался объяснить. Но не мог подобрать слова. По-английски. Хотел объяснить, что дверь сейфа заперта и теперь открыть ее можно только кодом, переданным с центрального пульта. Искал слова, но не находил, а человек в маске слушал и ждал, спокойный, сдержанный, не то что второй с отчаянным голосом, стрелявший в окно. Решения принимал сдержанный, без сомнения, хотя дуло чуть сильнее прижалось к его виску.

* * *

Линден обмяк на водительском сиденье, кровь стекала по его шее.

Рука сдержанного обшаривала карманы брюк Самуэльсона, куртки, рубашки, искала и наконец нашла его ключи.

А отчаянный, приставив автомат к его груди, завопил:

– Start engine![7]

Дуло передвинулось ко рту. В рот.

– You start/ Or I shoot![8]

Ствол между губами уперся в язык, когда он наклонился к кодовой панели, четыре знака, необходимые, чтобы включить зажигание.

– I kill! I kill I kill![9]

Рука Самуэльсона совершенно потеряла чувствительность, пальцы не слушались, когда он вводил код, поворачивал ключ и вновь включал зажигание.

* * *

Яспер медленно проехал вверх по крутой рампе, через тротуар к развороту и выезду с парковки. Никто не слышал пяти выстрелов, стены, окружающие рампу, погасили звук, а его отголоски смешались с шумом большого города.

В нескольких метрах от рампы жизнь шла своим чередом, будто ничего не случилось.

* * *

Если ехать с нормальной скоростью, если не привлекать к себе внимания, у них будет достаточно времени, чтобы обчистить сейф и скрыться.

– Open inner door[10], – сказал Лео, подняв цепочку с ключами и протягивая их инкассатору. Где-то здесь ключ от сейфового отсека, а там еще семь ключей от семи контейнеров с семью сумками наличных, в каждой по миллиону с лишним.

– Please, the door is locked. With code. Special code! Can only be opened from headquarter… please, please…[11]

– You open. Or I shoot.

Он быстро глянул в окно. Снаружи суета стокгольмского предместья. Внутри один инкассатор лежал, погружаясь в собственный мир, а второй, окровавленный, еще говорил:

– Understand? Please! Only… only open at headquarter[12].

Осталось несколько минут, не больше.

Нюнесвеген, Эрбюледен, Шёндальсвеген. Жилые дома, футбольное поле, школа. И вершина крутого холма – если их преследуют, то лишь до этого места, не дальше.

* * *

Феликс медленно дышал.

Вдох. Выдох.

Последние двадцать четыре минуты он лежал в высокой мокрой траве на вершине холма, куда они в детстве взбирались и кубарем скатывались вниз, прямо у въезда в Шёндаль, неподалеку от того места, где когда-то стоял белый домик деда и бабушки.

Автомат подрагивал, вдох, выдох, с каждым вздохом он терял ритм и поневоле начинал сначала, вдох, выдох, одна рука на прикладе, указательный палец на спуске, другая – посередине ствола, один глаз устремлен в визир.

Внизу – шоссе Нюнесвеген. Кажется, совсем рядом, впору дотронуться, хотя на самом деле оно далеко, расплывчатая полоска слившегося воедино света фар, машины на одной из самых загруженных магистралей Стокгольма, спешат домой. Позади – Фарста, здания, сияющие неоном; именно в этом направлении он и целился, оттуда поедет Лео.