Взрослые игры - Тереза Тотен

– Слушай, а ты молодец, что не стала выпытывать у меня, почему я учусь в выпускном классе второй год.

– Нет, дорогуша. Ты мне сама скажешь, когда будешь готова. – Вся обратившись в слух, Кейт сконцентрировалась на тоне Оливии, оттенках ее голоса.

– Спасибо, это много для меня значит. Не хочу углубляться, но тебе стоит знать, что я болела и провела несколько месяцев в клинике. Обойдемся для начала этим?

– Конечно. И говорить не о чем. Как там твой результат по последним стихам Плат?

Оливия вздохнула.

– Твоими стараниями три и восемь балла. А что насчет лабораторной по физике?

– Четыре! Берегись, Йель, я иду!

– Йель?! – Оливия плюхнулась на кровать. – Не шутишь? Йель?

– Йель – это всё, Оливия. Главный приз, единственно значимая вещь. Я пообещала матери, когда она… до того как, она… э-э… умерла. Можем мы не говорить об этом сейчас?

– Конечно! Но, Кейт, это идеально! Я тоже собираюсь в Йель. Ну, если не перегорю. Все мои знакомые… то есть мамины знакомые – оттуда. Мои родители познакомились там.

Кейт забыла дышать. Может, Господь Бог все же развлекался где-то поблизости?

– Я даже не думаю об альтернативах, Оливия. Или Йель, или ничего.

– Ты поступишь туда. Мы – сила! – Это было прекрасно. Оливия раскидала все подушки, разрушив созданное Анкой совершенство. Кейт была лучше ативана.

– Это точно. – Кейт осторожно опустилась на кровать. Она была вынуждена садиться осторожно, иначе пружины возмущенно скрипели, этот звук выворачивал ее наизнанку. – Завтра у меня следующая лабораторная.

– Отлично. Хочешь, встретимся утром, вместе позавтракаем, и я тебя погоняю?

– Хотелось бы, но я работаю, помнишь?

– Точно, прости. Я забыла. Но послушай, мой папа приедет на выходные. Не хочешь зайти? Я просто жажду вас познакомить.

Липкая сырость подвала пропитала все. Простыни и подушки не просыхали от влаги.

– И это не получится.

– О. – У Оливии скрутило живот. А все шло так хорошо. Она вскочила с кровати и постаралась, чтобы голос ее звучал бодро. – Что-нибудь случилось?

– Нет. Да. Слушай. – Кейт подготовилась к этому. У нее был план. У Кейт всегда был план. Просто сейчас, в этой канаве, ей было трудно сосредоточиться. И все же она решила перейти к нему. Она уже подготовила Оливию, но в эти игры следовало играть именно так. – Слушай, – повторила она. – Ты не должна никому говорить об этом. Или я вылечу. Это секрет. У меня есть секреты, Оливия.

– Можешь на меня положиться, Кейт. Господь свидетель, у меня самой есть пара секретов. – Ее дыхание замедлилось, но кручение в желудке никуда не ушло.

– Я и в выходные работаю.

– Но…

– Да, стипендиатам это строго запрещено. Предполагается, что я должна отрабатывать не больше семи часов в неделю в офисе, но, кроме того, я работаю на китайском рынке. Две смены по одиннадцать часов на выходных, а теперь еще, когда пошли осенние овощи, и в ночь на четверг.

– Это так нелепо, и это ужасно. – И все же Оливия почувствовала облегчение. – Но твоя тетя… извини, но все знают, что ты живешь со своей тетушкой.

Кейт улыбнулась. Она сама лично «разгласила» этот секрет.

– Моя тетка – жадная сучка, которая ненавидит меня до печенок. – Ну, это было действительно так, если тетушка была бы еще жива, где бы она ни находилась. – Она заставляет меня платить за проживание, а если в школе узнают об этом, я вылечу.

– С ума сойти! Как ты вообще можешь столько работать там, а потом – в школе, а потом еще и учиться? Как ты живешь? Как ты готовишься к поступлению в Йель?

Кейт вздохнула в трубку:

– Так и живу, понимаешь? Я не могу… Я не хочу говорить об этом. Хорошо?

– Да, конечно. – Как Кейт могла получать те оценки, которые она получала? Как она вообще проводила свой день? Оливия вдруг поняла, что о своей новой подруге она не знает практически ничего. Кажется, что они говорили обо всем, но только не о личном. – Хорошо. Тогда поужинаем с моим отцом в субботу вечером. Так поздно вечером, как тебе будет удобно. Я зарезервирую столик в «Ле Цирк».^[6] Тебе там понравится. – Тут девушка запнулась. – Если тебе, может быть… ну, если тебе нужно платье, у меня их миллион.

– Спасибо, у меня есть платье. Ну, если ты пообещаешь притворяться всякий раз, будто видишь его впервые. Это миленькое платьице от «Кейт Спейд». Я нашла его в Чайна-тауне. У моего парикмахера есть… ну, скажем, связи.

– Обещаю восхищаться всякий раз, как увижу его. Восемь – достаточно поздно?

– Идеально. – Кейт была бы готова и руку себе отгрызть, лишь бы успеть к восьми. – Просто идеально.

– Хорошо. Тогда увидимся на английском. Лэнгстон Хьюз.^[7] – Она застонала.

– Легкотня. Обещаю.

– Ну, раз ты так говоришь. Увидимся. – Все еще чувствуя облегчение, Оливия разгладила одеяло и взбила подушки. Все шло как надо.

Кейт встала, и кровать издала стон. От одной стены подвала до другой было десять футов. Стол мешал ей расхаживать туда-сюда, так что она придвинула его к стене, отбив от нее несколько кусков цемента. Кейт снова принялась вышагивать, обняв себя за плечи в попытке укрыться от холода и пыли.

– Хорошая работа, Кейт. Хорошая работа.