Не бойся Жнеца - Стивен Грэм Джонс

– Но он же…

– На его совести не все, – поправляется Джейд. – Да, он там был, – она имеет в виду видеопрокат, – но не думаю, что их убил он. По крайней мере, не всех.

– Кто же тогда? – спрашивает Баннер, потом сам с сомнением отвечает: – Хочешь сказать, Джинджер?

Джейд неохотно пожимает плечами: да.

– Иногда это тот, на кого и думаешь.

– Почему вообще такое происходит? – спрашивает Баннер.

– Я раньше молилась, чтобы такое произошло. – У Джейд снова слезы на глазах, черт бы их драл.

– Это в школе было. – Здоровой рукой Баннер берет ее за ладонь. – Глупенькими были. Не знали, чего хотели… знали только… что Пруфрок – не то.

Джейд кивает и снова кивает. Чтобы не расплакаться.

Харди потихоньку подходит к ним. Винтовка ему мешает – тяжелая, наверное.

– Пойду ему помогу, – говорит Джейд, поворачиваясь к Харди.

Баннер подтягивает ее на ноги.

– Мне надо… – Он показывает головой в сторону участка: там Лета и Эдриен.

– Кофейный автомат включи, – просит Джейд.

– Чего захотела, – бросает Баннер, уже уходя.

Джейд показывает ему средний палец, потом кричит: «Шериф!» – и бросается на выручку, потому что ремень дробовика зацепился за правую ручку ходунков, и Харди вот-вот упадет.

Но… дело не в дробовике.

Харди поднял правую руку и указывает на озеро.

Джейд и Баннер смотрят туда, не могут не смотреть, и…

Не может быть.

По льду идет Мрачный Мельник. Волосы примерзли к лицу, он тяжело дышит, грудь переполнена гневом. Он только что вступил в битву с самосвалом – и победил.

– Вот черт, – говорит Баннер.

– Иди, иди, – говорит ему Харди, показывая в сторону участка. А за спиной у него дробовик; длинный ствол вспахивает глубокие сугробы.

Джейд уже рядом, пытается ему помочь.

Но ему эта помощь совсем не нужна.

– Ты тоже иди, – говорит он ей. – Мне за вами не поспеть. Сама видишь.

Он прав, Джейд это знает.

Тем не менее.

– Шериф, так нельзя, куда я без вас, – говорит она, обнимая его. – Моя мама, она… Я ее уже потеряла… Как же я вас потеряю? Вы единственный, кто у меня… единственный…

– Там всего лишь дробь! – кричит Баннер, уже топая прочь – к жене, ребенку, к своей жизни.

Харди опускает взгляд на дробовик и качает головой, мол, дробь, значит, дробь.

– Я же сказал тебе: иди, – говорит он Джейд, а сам не спускает глаз с Мрачного Мельника. И Джейд видит решимость на лице старого шерифа: ведь Резня Озерной Ведьмы случилась в его смену.

Это его шанс искупить вину.

– Вы не можете, – говорит ему Джейд, тянет за руку, но он твердо стоит на ходунках.

– Идем, идем, ради Леты, – говорит Баннер, он стоит в нескольких ярдах и машет здоровой рукой.

Джейд уговаривает себя отпустить Харди, но пальцы не слушаются, они сжимают шерстяные лацканы его стариковской куртки.

– Шериф… – умоляюще, со слезами в голосе произносит она.

– Иди! – распоряжается Харди. Его голос теперь жестче, грубее: он снова главный, и Джейд наконец соглашается, но не уходит, а плетется, готовая рухнуть. Баннер встречает ее на полпути, и они, спотыкаясь, идут к участку. Баннер помогает ей не упасть каждый раз, когда она оглядывается на Харди.

Она не хочет видеть, что с ним будет. Ему придется подпустить Мрачного Мельника близко, иначе толку от дроби ноль.

Джейд качает головой: нет, она его не оставит, и…

Она выдергивает руку, тяжело падает в снег и уже бежит назад, в Пруфрок, прямиком по Главной улице. Тяжелое черное пальто волочится по снегу, путается в ногах, но бежать не мешает.

– Джейд! – полицейским голосом гремит за ее спиной Баннер.

Но результат не лучше, чем у Харди.

Джейд лишь качает головой, сама превращается в снегоуборочную машину, пробивается через сугробы, таранит их онемевшими ногами, возвращается в прошлое, ради, ради…

Она врезается в живую изгородь в нескольких футах от почты и копает, копает, копает.

Вот она – ее старая палка для мусора.

Та самая, с острым цепляющим концом.

– Бегу, сэр! – кричит она Харди через всю парковку – так громко, что тот оглядывается.

Обратно есть путь, который проложила настоящая снегоуборочная машина, да еще и под уклон, поэтому можно бежать. Джейд несется вниз, едва владея собой, не в силах остановиться, даже будь у нее тормоза, но она и не думает тормозить. Она не остановится, пока Мрачный Мельник не… не…

Палку для мусора она держит у бедра, как копье, тупым концом вперед, и когда между ними остается шагов десять, Мрачный Мельник все видит и ухмыляется одной стороной рта, но так широко, что Джейд бросается в глаза ровная шеренга его новых зубов.

Он опирается на скамью Мелани, но специально для Джейд чуть отталкивается от спинки: принять этот тупой удар так же, как принял удар совковой лопаты Синнамон. Даже разводит свои лапищи в стороны.

Однако в последнюю секунду Джейд перехватывает палку, поворачивает острием вперед – и не просто вонзает ее в Мрачного Мельника, а пробивает его насквозь.

Именно так она хотела проткнуть своего отца во время Бойни Четвертого июля – но не смогла.

Ее лицо оказывается в нескольких дюймах от лица Мрачного Мельника, и когда она кричит, не в силах остановиться, ее крик летит прямо в его открытый рот. И этот крик возвращается к ней вместе с его горячим, на диво чистым дыханием.

Левой ручищей он хватает ее за горло.

В глазах у Джейд темнеет, дышать нечем, но вместо того чтобы вцепиться в тиски его руки и попробовать их разжать, она изо всех сил крутит свою мусорную палку, силясь вогнать ее в часть тела Мельника, без которой нельзя жить, которая и делает из него человека – где-то же она у него есть!

Кажется, за спиной она слышит Харди. Он громыхает, и это голос, а не дробовик, но тот мир уже исчезает, соскальзывает в черноту, которая обволакивает все вокруг.

Джейд не может даже закричать: не хватает воздуха.

За убийство слэшера приходится платить, так?

В кино получаешь ужасы на блюдечке, они мягко входят в безмятежный мир. Какая-нибудь Гейл Уэзерс из «Крика» преподносит ночные кошмары в симпатичной упаковке, но в реальной жизни… В реальной жизни так просто слэшера за борт не выбросишь, так легко не умертвишь. В реальной жизни он вскидывает руку и забирает тебя с собой.

Грудь Джейд дрожит, легкие хватают воздух, которого нет, всем телом она наваливается на