Матери - Жереми Фель

На лице у нее не осталось и следа от всего, что она едва пережила неделей раньше.

Хейли закончила краситься под последний шлягер Азилии Бэнкс, зазвучавший из подвешенных к стене в ванной колонок «Бозе». На ней было серебристое платье, которое так плотно облегало фигуру, что казалось – оно стало единым целым с ее кожей, выгодно подчеркивая формы. А еще у нее по-новому блестели волосы – они были перекрашены в более светлый цвет, который дивно сочетался со свежим загаром.

Хейли поставила себе цель и теперь двигалась к ней без оглядки. Показаться на вечеринке у Лиззи Аддамс в прекрасной форме было для нее подходящей возможностью утереть нос всем сплетницам перед началом учебы.

При ее появлении они уж точно заткнутся – и жизнь у нее наладится.

Хейли очень надеялась, что на этой вечеринке будет и Нил: ей ужасно хотелось как бы случайно столкнуться с ним в толпе гостей и увидеть в его глазах чувство потери, или тоску, или желание, тем более что она не давала ему знать о себе с тех пор, как вернулась, несмотря на его многочисленные попытки встретиться с ней.

Словом, пока она собой по-настоящему гордилась.

На кухне отец, явно навеселе, обсуждал с двумя приятелями баскетбольный матч, который показывали по спортивному каналу Си-би-эс. Увидев, как дочь направляется к выходу, он осведомился, куда она собралась, но ответа не получил – Хейли сделала вид, будто его не расслышала. В последнее время они то и дело ссорились. Он бесконечно упрекал ее – за то, что она бездельничает, отказывается идти к психологу и дни напролет торчит в своей комнате, – хотя ему-то уж было отлично известно, что ей пришлось пережить. Можно было подумать, он все забыл.

На подъездной дорожке стоял совсем новенький «Шевроле», который отец подарил Хейли в начале недели. Она села за руль, сдала задним ходом и выехала на дорогу, заметив Руперта Удолла: он стоял, прислонившись к стене своего дома, и курил, думая, что темной безлунной ночью его никто не видит.

В огромном доме Лиззи Аддамс, расположенном в самом центре Форест-Хиллз, казалось, собрался весь цвет Уичито из числа золотой молодежи. Протискиваясь к бару, помещавшемуся в дальнем конце гостиной, Хейли напрасно искала взглядом Линдси. Она знала, что та давно собиралась на вечеринку, поскольку прочла уведомление о ней в «Фейсбуке», к тому же они не виделись с той самой ночи, которую она провела у нее дома. Линдси наверняка понимала, что поступила тогда некрасиво, и, храня верность своим привычкам, она, понятно, избегала Хейли, поскольку не хотела выслушивать от нее упреки.

Хейли взяла себе водку с апельсиновым соком, когда к ней обратился какой-то бородатый молодой человек. Даже не удостоив его ответом, она решительно направилась в сад, простиравшийся на добрую сотню метров в сторону леса.

Возле дома народу было еще больше: одни гости расположились группами вокруг бассейна, другие рассеялись по лужайке, в то время как из многочисленных колонок, расставленных на террасе, лилась та же музыка, что звучала в гостиной.

Допив свой бокал, Хейли взяла еще один с одного из столиков, установленных возле большого каменного мангала. И тут заметила двух девиц, ей незнакомых, которые о чем-то спорили, уставившись на нее с насмешливым видом. Она в смущении ретировалась, чувствуя, что сила воли изменяет ей, как и жалкая вера в себя, в которой она пыталась укрепиться.

Несмотря ни на что, Хейли поборола желание вернуться домой. У нее была веская причина прийти сюда, и она старалась думать только об этом. К тому же она чувствовала, что вполне способна притворяться, будто ей все нипочем. Пусть все считают ее прежней. Пусть то, что с ней произошло, останется в прошлом и забудется. Она сможет избавиться от гнетущего бремени раз и навсегда и больше не будет всякий раз видеть лицо Томми, закрывая глаза.

В сад высыпала кучка горластых парней с упаковками пива в руках, а в бассейн сиганул полуголый чернявый здоровяк, за которым последовало несколько человек, тоже изрядно подвыпивших.

Хейли на минутку присела на траву. Она представила, что лежит и любуется на звезды – и вдруг ее хватает чья-то крепкая рука и заставляет подняться.

Приглашая на танец, к ласке, к долгому разговору.

Как можно чувствовать себя настолько одинокой, когда кругом столько людей?

Ей подмигнул какой-то парень в белой бейсболке, прежде чем прыгнуть следом за остальными в хлорированную воду.

По ее бедру все еще стекала кровь – капля за каплей, но и этой малости хватило с лихвой, чтобы ее мгновенно почуяли хищники, прятавшиеся за лицами этих парней.

Наконец появилась Линдси в сопровождении Эмили Рэмпайк; она яростно продиралась сквозь толпу, будто чувствовала, что находится на захваченной территории. Хейли отвела взгляд в сторону до того, как их глаза встретились, но потом, понимая, что ведет себя глупо, обернулась и увидела, как Линдси прошла мимо с другой стороны бассейна. Похоже, подруга ее не заметила.

Или просто сделала вид.

А ведь причины обижаться были у Хейли, и только у нее одной, а не наоборот.

Хейли сорвала пучок травы и посыпала обнаженные ноги травинками, потом встала, стараясь не испачкать платье, и вернулась в гостиную.

У камина стоял Дин, закадычный дружок Нила, и разговаривал с какой-то маленькой рыжей девицей с неприятным лицом. Он кивнул Хейли – она подошла и расцеловала его в обе щеки.

– Подумать только, мисс Хивз, давненько не виделись!

– Да уж, я с головой ушла в тренировки, особенно сейчас.

– Ах, ну да, у тебя же скоро турнир, верно?

– На следующей неделе.

– В таком случае скрещиваю пальцы.

– Нил не с тобой? – решилась спросить она и тут же пожалела.

– Да нет, он же в Калифорнии, я думал, ты в курсе.