Умирать не больно - Вики Филдс

– Привет. Я принес тебе кусочек лимонного пирога, – шепнул он тихо, будто в комнате находился кто-то еще, кого он боялся разбудить. – Ты ничего не ела. Ты себя плохо чувствуешь?

– Все меня об этом спрашивают.

– Вот только со мной тебе не нужно притворяться.

«Кричи, плачь, Кая, только не притворяйся, что все хорошо».

Я ничего не произнесла, потому что это было бессмысленно – Ной прав. Не спрашивая у меня разрешения, он прилег на кровать и повернулся на бок, положив под голову руку. Я лежала не двигаясь. Даже не вздрогнула, когда он сжал мои пальцы под одеялом. Я подумала, что у него какой-то фетиш на прикосновения, или он думает, что обладает силой, которая может унять боль через рукопожатие. Внезапно меня осенило, и я села. Ной замер, словно ожидая, что я нападу на него, но я лишь дрожащим голосом прошептала:

– Ты знал, что это случится, верно?

Этот вопрос я уже задавала, когда спрашивала о Сьюзен, и, как и в прошлый раз, лицо Ноя разгладилось. Это значило, что он закрылся, поэтому дальнейшее развитие событий будет проходить по двум сценариям:

1. Он притворится, что я несу какую-то чушь, и отшутится.

2. Он примет серьезный вид, вместо ответа напомнив мне о Леде Стивенсон.

– Да.

Да, – повторила я про себя, не поверив услышанному.

Ной отвел взгляд и повернулся на спину. Он попытался убрать руку, но я не позволила, крепко сжав на его ладони пальцы и специально сдавив кожу ногтями. Я хотела, чтобы ему стало больно; хотела, чтобы он объяснился, чтобы развеял мою вину и обиду, чтобы словами унял боль в висках, чтобы вернул все назад.

Я хотела, чтобы он все объяснил, но вместе с тем ничего не хотела слышать. Было достаточно того, что Ной знал, что детектив Гаррисон погибнет, и не сказал мне об этом.

– Почему?

– Ты бы не смогла помочь.

– Смогла бы! – воскликнула я. – Я бы смогла! Я бы предупредила его!

Ной тоже сел. Он так сильно нахмурился, что между бровей залегла морщинка. Это не тот парень, который принес мне лимонный пирог. Это кто-то другой. Другой мужчина.

– Ты не Бог, Кая, – резко сказал он, – ты не способна управлять человеческой жизнью. Жизнь детектива Гаррисона подошла к концу, и ты ничего не могла с этим поделать. Просто это конец.

– Из-за меня!

Ной положил руку на мое плечо и сильно сжал, пытаясь привести в чувство. Я в ответ схватила его запястье.

– Ты не виновата. Если хочешь обвинить кого-то, можешь обвинить меня.

Ной, которого, мне казалось, я знала достаточно хорошо, не стал бы себя винить. Он умеет от всего абстрагироваться. Он ничего не чувствует – просто говорит. Говорит, что я умерла из-за Леды Стивенсон, говорит, что знал, что детектив Гаррисон погибнет…

Пока я думала обо всем этом, Ной бережно опустил меня на подушку, и я поддалась. Позволила поправить на себе одеяло, убрать за уши пряди волос. Позволила ему молчать.

– Я хотела этого, – сказала я в тишину, – я хотела кому-то довериться.

– У тебя есть я, Кая. Можешь довериться мне. Когда угодно. Рассказать что угодно.

– С тобой не нужно говорить. Ты уже все знаешь.

– И этого достаточно, чтобы чувствовать себя лучше. Рядом со мной. Тебе нужно освободиться, Кая. Твой организм очень быстро изнашивается. Глаза тускнеют. Если продолжишь – просто сломаешься.

– Если продолжу что? – спросила я, вновь ощущая себя беззащитной. Так, словно нахожусь в незнакомом месте, в непривычном положении. Ной прочистил горло, оттягивая время для ответа, и через несколько секунд сказал:

– Стресс. Ты постоянно находишься в стрессе. – Наши взгляды встретились, и Ной криво усмехнулся: – Хочешь сказать, что еще не время? А когда оно наступит? – Настала его очередь отворачиваться, чтобы скрыть эмоции. Затаив дыхание, я ждала, когда он продолжит. Он повернулся, внезапно заговорив громче: – Может случиться так, что шанса прожить свою жизнь больше не представится. Что будешь делать тогда?

– Не знаю. Пока не знаю. Но сейчас я должна сделать другое.

– Сейчас ты просто должна жить.

* * *

Жить, – прокручивала я в голове, входя в кафе «Барокко» в два часа дня, где меня уже ждала Лаура Дюваль, сидя за одним из небольших столиков. Одновременно с тем, как я переступила порог, мне на мобильник пришло очередное сообщение от Аспена:

«Где ты, Айрленд? Хватит игнорировать меня. Давай встретимся».

Я отключила у телефона звук и направилась к нужному столику. Лаура Дюваль была точно такой же, как на фотографии из газеты: красивое лицо в форме сердечка, светлые волосы, стянутые в хвост, пухлые губы. Когда я вежливо поздоровалась и опустилась за стол, Лаура деловито спросила:

– Кая Айрленд?

Она точно знала, кто я, – это было видно по ее проницательным глазам, – но я все равно кивнула, а затем отодвинула меню в сторону и тихо сказала:

– Я пригласила вас, потому что хотела расспросить о некоторых вещах… Не о вашей племяннице, – добавила я, увидев, что женщина нахмурилась. Ее губы сжались от недовольства, поэтому я еще мягче и еще вежливее продолжила: – Я знаю, что вы виделись с моей мамой некоторое время назад, а точнее третьего сентября, в субботу. Я здесь для того, чтобы узнать, о чем вы говорили.

Ее лицо исказилось злостью быстрее, чем я успела закончить предложение. Я опешила от такой реакции. Лаура Дюваль зло процедила:

– Я хотела с тобой встретиться, чтобы дать возможность объясниться. Я думала, ты расскажешь, почему преследуешь Леду. Я думала, ты хочешь извиниться за смерть Майкла.

– Что? – Мои щеки полыхнули огнем, и я сжала под столом пальцы в кулаки. К нам подошел официант, и я попросила воды. Стоило официанту удалиться, с лица Лауры слетела маска добродушия. Она наклонилась вперед, положив одну руку на стол около выпитой чашки кофе, и зашипела:

– Майкл что-то узнал о тебе, верно? Он узнал, что ты убила всех тех людей, он узнал, что ты следила за Ледой, и ты поэтому убила его?

Между нами повисло напряженное молчание. Я не знала, как реагировать, слушая подобный вздор из уст взрослого, здравомыслящего человека. Наконец я спросила:

– Вы обвиняете меня в том, что детектив Гаррисон погиб после нашей встречи?

Лаура зло подтвердила:

– Да!

Солнце светило мне прямо в глаза. Будто хотело выжечь их. Сердце заколотилось в дурном предчувствии, но внешне я не выдала напряжения. Я невозмутимо произнесла, глядя на женщину в упор:

– В таком случае я могу обвинить вас в смерти моей матери. – Слова сорвались с моих губ, и Лаура Дюваль в ужасе отшатнулась. – Моя мама умерла после разговора с вами. Значит, и вы к этому причастны, так?