Умирать не больно - Вики Филдс

Аспен Сивер вернулся домой поздней ночью. Он почти бежал всю дорогу, а оказавшись в квартире, заперся на два замка. С мокрых волос капала дождевая вода, от которой намок воротник свитера, носки были влажными и оставили следы на полу.

Почти сразу же Аспен понял, что не может оставаться один. Это было странное ощущение – то он стремился остаться наедине с собой, а теперь вдруг испугался самого себя.

В его голове безостановочно кружили мысли: он думал о жутких рассказах Айрленд, о жертвах Потрошителя, о ее идеях насчет Леды Стивенсон; он думал о Скалларк и Сьюзен и вновь о Скалларк и Сьюзен. Но иногда эти мысли вдруг останавливались, и наступала спасительная тишина.

Когда нагрянули воспоминания о Патриции, Аспен понял, что пора сдвинуться с мертвой точки. Он взял куртку, зонт и побежал во двор.

Это глупо, – думал он. Ведь если за Каей следят (или Криттонский потрошитель, или Неизвестный, или они оба), тогда они знают о его причастности. Но бояться, сидя дома в потемках, – это не выход. И он вышел на воздух и задумчиво побрел вдоль улицы, укрывшись под зонтом.

Он не знал, куда идет, но через четверть часа бездумной прогулки вспомнил, что до дома Кэм Скалларк всего ничего – преодолеть парк, а затем еще пятнадцать минут пешком. Зачем зря бродить, тратя время? Аспен поменял курс и двинулся через переулки к Старому городу. Ему вдруг стало смешно: бродит под дождем, как в старые добрые времена. Дождь всегда напоминал ему о Сьюзен и о том дне, когда они встретились, – должно быть лет пять назад, в сентябре, когда его только выпустили из больницы и он не мог дозвониться до Дориана или Альмы…

Осень тогда была неуютной и сырой, впрочем, как и всегда в Эттон-Крик. По небу плыли облака, походившие на огромные комки пыли, повсюду были лужи. Осень в Эттон-Крик – это всегда меланхолия и апатия. Это серые здания, влажные асфальты, туман. Это звук дождя, скрип стеклоочистителей по ветровому стеклу, люди с черными зонтами.

Аспен был один на один с грохотом воды, падающей с неба белой стеной. Он так и не сумел встретиться ни с Альмой, ни с Дорианом, так что зайцем добрался до университета, чтобы отыскать кого-нибудь из этих двоих. Когда он ступил на лестницу Главного корпуса и его едва не сбила с ног какая-то девушка, он почувствовал, что в его мире время наконец-то снова движется.

Девушка извинилась. Она ничего не знала. Она не знала, кто такой Аспен Сивер, она никогда не слышала о странном парне, которого посещали видения о будущих убийствах, она не в курсе, что четыре года он был заперт в психушке.

За четыре года многое изменилось. Местные вычеркнули его из своей памяти, так что теперь он надеялся жить нормальной жизнью и не оглядываться назад. Он почувствовал себя немного увереннее, расправил плечи и шагнул в высокие дубовые двери. В нерешительности остановился, обтекаемый людьми со всех сторон, и вдруг его кто-то громко окликнул:

– Эй, парень!

Хотя, может, обращались вовсе не к нему, ведь парней-то здесь было предостаточно, вот только Аспен Сивер напрягся всем телом и приготовился. Наверное, его заприметил кто-то из охраны и вот уже схватил за локоть. Аспен обернулся, зажатый в тиски собственной неуверенностью, но тут же с облегчением вздохнул: перед ним стоял стройный и довольно-таки высокий молодой человек. У него были черные прямые волосы, откинутые назад, и пронзительные карие глаза, а на скулах и подбородке легкая щетина. Но человек, стоящий перед ним, не выглядел модным и стильным, скорее он был уставшим и изможденным, а теперь еще и щеки порозовели от волнения: