Джек Ричер, или Дело - Ли Чайлд

Официантка была перегружена заказами, поэтому я оставил Мунро дожидаться наших пирогов и, выйдя из кафе, снова направился в узкий проулок. Остановившись между баром «Браннанс» и кредитным агентством, я увидел, что несколько машин уже уехали, а толпа на открытой площадке значительно поредела, причем настолько, что люди, бывшие здесь раньше, очевидно не смогли бы уместиться в уехавших машинах. Наверное, подумал я, они зашли в заведение, чтобы выпить на дорожку в последние драгоценные минуты свободы перед тем, как отправиться ночевать на базу.

Как я и ожидал, многие еще сидели в баре. Заведение было заполнено до отказа. Толпа, похоже, переместилась туда. Я не был уверен в том, что в штате муниципалитета Картера существует должность начальника пожарной охраны, но если бы такая существовала, то у человека, занимающего ее, наверняка случился бы приступ паники. В зал набилась примерно сотня рейнджеров и полсотни женщин; они стояли спиной к спине, грудью к груди, подняв стаканы почти до самых шей, чтобы не разбить их и не расплескать содержимое. Воздух оглашался ревом и шумом, обычной для таких мест смесью громкого говора и смеха, а на фоне всего этого я слышал постоянные хлопки открываемого и закрываемого кассового ящика. Долларовая река снова потекла широким потоком.

В течение пяти минут я пробирался к стойке, лавируя в толпе то вправо, то влево, рассматривая при этом то людей, мимо которых продирался, то стоящих вдалеке, но Рида Райли среди них я не видел. Братья Браннаны буквально взмокли от такой работы; они манипулировали бутылками с пивом, принимали деньги, отсчитывали сдачу, укладывали влажные доллары в банки для чаевых, возникая, подобно искусным танцорам, то в одном, то в другом месте своего заведения. Один из братьев, увидев меня, поприветствовал в манере перегруженного делами бармена: подбородком, глазами и наклоном головы, а потом, припомнив нашу прежнюю беседу, а также и то, что я являюсь сотрудником военной полиции, быстро наклонил голову, показывая этим, что готов уделить мне несколько секунд. А я не мог припомнить, кто из братьев — Джонатан или Хантер — сейчас стоит возле меня.

— Ты видел парня по имени Рид? — спросил я. — О котором мы говорили с тобой прежде?

— Он был здесь часа два назад, — ответил бармен. — Сейчас перебрался в другой бар, где выпивка самая дешевая.

— И где же это?

— Не могу сказать точно. Но только не здесь.

С этими словами он снова нырнул в толпу, продолжая свой марафон, а я стал прокладывать путь назад к двери.

Через шестнадцать минут я снова появился в кафе; пироги уже были поданы, и, пока я отсутствовал, Мунро успел съесть почти половину своей порции. Я взялся за вилку, а он извинился за то, что не дождался меня.

— Я подумал, вы совсем ушли, — объяснил майор.

— Да нет, я частенько устраиваю променад между блюдами. Так принято в Миссисипи. Всегда полезно следовать привычкам и обычаям местного населения.

Он ничего не ответил на это, но вид у него был довольно смущенный.

— А чем вы занимаетесь в Германии? — спросил я.

— Вы имеете в виду общее направление?

— Нет, конкретные дела. Например, ваше первое дело, за которое вы приметесь, когда вернетесь туда утром послезавтра. Что ждет вас на письменном столе?

— Да почти ничего.

— Ничего срочного?

— А что?

— Здесь были убиты три женщины, — сказал я. — А преступник порхает, как птичка на свободе.

— Это не наша юрисдикция.

— Помните портрет, который висит на стене в гостиной Эммелин Макклатчи? Это Мартин Лютер Кинг? Это ведь его слова: дьяволу нужно только то, чтобы хорошие люди ничего не делали.

— Я военный коп, а не хороший человек.

— А еще он говорил, что в тот день, когда мы видим правду, но перестаем говорить о ней, мы начинаем умирать.

— Ну знаете, такая философия выходит за рамки моего должностного оклада.

— Он также сказал, что несправедливость, допущенная в одном месте, угрожает справедливости повсюду.

— Так чего вы от меня хотите?

— Я хочу, чтобы вы задержались здесь, — ответил я. — Еще на один день.

Доев свой пирог, я снова отправился на поиски Элизабет Деверо.

Когда я выходил из кафе, на часах было одиннадцать часов и тридцать одна минута. Повернув направо, я пошел к ведомству шерифа. Здание оказалось закрыто, и окна в нем были темными. На парковке не стояло ни одной машины. Пройдя еще немного и завернув за угол здания, я вышел на дорогу, ведущую в Келхэм. По ней двигался сплошной поток автомобилей, выезжавших с площадки, расположенной позади Мейн-стрит. Машины шли одна за другой. Некоторые были полны женщин — они поворачивали налево. Бо́льшая часть была заполнена рейнджерами; эти машины, в которых сидели минимум по три, а иногда и по четыре парня, поворачивали направо. Батальон «Браво» возвращался домой. Возможно, полночь считалась для них комендантским часом. Я посмотрел вниз, на парковку площадью примерно в один акр, и увидел, что все стоявшие на ней машины, кроме моего «Бьюика», двигаются. Некоторые, только что заведенные, подавали назад, стараясь выехать с парковки. Другие маневрировали или выстраивались в очередь, ожидая возможности вписаться в колонну.