Последнее правило - Джоди Пиколт

Месяц спустя я сижу, развалившись на диване в гостиной у Хантов, и меня посещает странное дежавю: я изучаю копию материалов дела, в частности записи Джейкоба по «Блюстителям порядка», а он сам сидит передо мной на полу и смотрит по телевизору ту самую серию, о которой я читаю.

— Хочешь, скажу, чем закончится? — спрашиваю я.

— Я и так знаю.

Однако это не мешает ему делать записи в дневнике — на этот раз в совершенно новой школьной тетради.

«Серия 49: Секс, любовь и программа для нелинейного монтажа видеоматериалов.

Сюжет: После того как в списке участников кинофестиваля была случайно обнаружена предсмертная записка, на заднем сиденье машины находят тело режиссера второсортных фильмов, но полиция подозревает, что это убийство, а не самоубийство.

Улики:

Жилой автоприцеп с фестиваля

„Нарезка“ из монтажной — кто эта блондинка? Она на самом деле мертва или просто играет роль?

Жесткий диск режиссерского компьютера

Коллекция редких бабочек, которую собирал режиссер, — отвлекающий маневр, энтомология ни при чем

Кислота в дыхательных путях

Раскрыто: МНОЮ! 0.24».

— Ты раскрыл дело за двадцать минут?

— Да.

— Во всем виноват дворецкий, — говорю я.

— Нет, на самом деле виноват водопроводчик, — поправляет меня Джейкоб.

Шутки в сторону.

Приступаем к работе: чтобы не сидеть целый день в конторе, я готовлюсь к слушанию у Хантов. Я всегда могу присмотреть за Джейкобом, если Эмме нужно выбежать на минутку, к тому же мой подзащитный всегда под рукой и может ответить на все мои вопросы. Тор тоже доволен, потому что весь день проводит, свернувшись калачиком у Джейкоба на коленях. Джейкоб рад, потому что я приношу с собой приставку. Тео доволен, потому что в Зеленый понедельник для его брата я приношу соус гуакомоле — пюре из авокадо с помидорами и перцем чили, а для него незаметно засовываю в холодильник отнюдь не зеленую пиццу с колбасой по индивидуальному заказу.

Не знаю, как к моему приходу относится Эмма.

Тео проходит мимо нас и направляется к картотечному шкафу в глубине гостиной.

— Ты до сих пор делаешь уроки? — спрашивает Джейкоб.

В его тоне нет и намека на злой сарказм — голос ровный, как обычно говорит Джейкоб, — но Тео показывает ему средний палец. Обычно первым заканчивает делать уроки Тео, но сегодня, по-видимому, он плетется в хвосте.

Я жду, что Джейкоб ответит: «Сам пошел в жопу». Но вместо этого он просто отворачивается к телевизору.

— Эй! — окликаю я, подходя к Тео.

Он вздрагивает и засовывает клочок бумаги, которую читал, в карман джинсов.

— Прекрати подкрадываться ко мне.

— Что ты здесь забыл? Это же мамин шкаф.

— А твое какое дело? — огрызается Тео.

— Никакого. Речь о Джейкобе. Ты должен извиниться.

— Я и питаться должен пять раз в день, но это редко случается, — отвечает он и направляется назад в кухню, заканчивать делать уроки.

К настоящему моменту я уже довольно хорошо знаю Джейкоба, чтобы по его поведению понять, что он чувствует. То, что он начал раскачиваться взад-вперед, свидетельствует о том, что слова брата задели его больше, чем он хочет показать.

— Если ты расскажешь маме о поведении Тео, — говорю я, — могу поспорить, что он прекратит так себя вести.

— Нельзя ябедничать на брата, нужно о нем заботиться. Он единственный, кто у тебя есть, — цитирует Джейкоб. — Это правило.

Если бы присяжные могли видеть, как живет Джейкоб от одного закона до другого; если бы я мог провести параллель между ребенком, который никогда не нарушает установленных матерью правил, не говоря уже о законах штата; если бы я смог каким-то образом доказать, что синдром Аспергера фактически исключает для него возможность перешагнуть эту границу между добром и злом, — что ж, я бы выиграл дело.

— Слушай, после обеда я хочу обсудить с тобой то, что случится в конце этой недели, когда мы…

— Тсс, — цыкает Джейкоб, — реклама закончилась.

Я перелистываю страницу и вижу дело, где не помечен номер серии.

Начинаю читать, и челюсть у меня отвисает.

— Вот черт! — восклицаю я.

Месяц назад, после слушания ходатайства об исключении материалов из дела, я позвонил Хелен Шарп.

— Думаю, вам нужно сдаться, — посоветовал я ей. — Вы не сможете доказать это дело. Мы согласны на пять лет условно.

— Я выиграю это дело и без признательных показаний в полицейском участке, — ответила она. — У меня есть протоколы всех бесед, которые проходили в доме у Хантов до ареста Джейкоба. Есть улики с места преступления и показания очевидцев, указывающие на мотив. Есть отчеты о прежних проявлениях жестокости, есть дневники самого подсудимого.

Тогда я не придал этому значения. Дневники Джейкоба написаны по шаблону, а всем остальным перечисленным уликам я мог бы дать объяснение на перекрестном допросе.

— Работаем дальше, — сказала тогда Хелен, а я подумал: «Удачи, черт тебя возьми!»

Вот что написано в дневнике:

«В ее доме. 12.01.10

Сюжет: пропала девушка.

Улики:

Кипа одежды на кровати

Пропавшая зубная щетка, блеск для губ

Кошелек и пальто девушки остались на месте

Пропал сотовый телефон… изрезана противомоскитная сетка… следы под окном, идентичные следам от ботинок ее жениха».

— Господи боже, Джейкоб! — говорю я, да так громко, что из прачечной выбегает Эмма. — Ты написал о Джесс в своем дневнике «Блюстители порядка»?